Хочет казаться европейцем!
– Я дознаю убийство титулярного советника Дашевского. Дело поручено Департаменту полиции. Это вызвано придворным званием покойного.
Арабаджев молча кивнул. Он был напряжен и как будто ждал подвоха.
– Мы собираем сведения о личности убитого. Вы хорошо его знали?
– Неблизко. Так, встречались иногда на придворных церемониях. Господин из тех, что любят есть в двух стойлах.
– В каком смысле?
– Ну, это такая французская поговорка…
– Я знаю. Что вы имеете в виду применительно к Дашевскому?
– Он служил в одном месте, а прислуживал в другом.
– Бывали ли вы у убитого дома?
– Не приходилось, – с едва заметной запинкой ответил коллежский асессор.
– И не случалось между вами никаких конфликтов?
– Какие конфликты? Вы намекаете, будто бы я имел какие-то личности против этого господина? Да он был никто. Метил на оригинальность, а сам вполне дюжинный.
– Вы не враждовали?
– С какой стати? Посторонние друг другу люди.
– А зачем вы тогда, Василий Михайлович, явились на судебный процесс Дашевского с его лакеем? И помогали последнему советами.
– Кто вам сказал, что я там был?
– Отвечайте на вопрос.
– Это глупый какой-то вопрос! – вспыхнул Арабаджев.
– Мне устроить вам очную ставку с судьей, князем Эристовым?
Состоящий в должности сразу осекся. Минуту он размышлял, глядя на Лыкова своими восточными глазами. Потом вздохнул:
– Ладно. Это был я.
– С какой целью приходили?
– А чтобы этот бесчестный человек не пролез в церемониймейстеры!
– Вы сами претендовали на освободившееся место?
– Если откровенно, я еще не решил для себя этот вопрос.
– Неужели? – съязвил Алексей.
– Уж представьте, да! Не решил. Дела мои в департаменте идут в гору, я на хорошем счету. Скоро освободится место начальника отделения по расколам и другим сектам в недрах православия. Должность седьмого класса! И мне она уже обещана начальством.
– Зачем же вы тогда препятствовали Дашевскому?
– Я только что это объяснил.
– А я не понял. Занятой человек в служебное время ходит по судам, которые до него не относятся… Давайте еще раз, и поподробнее.
– Сама личность этого господина вызывала у всех только отвращение. Дашевский нигде не задерживался. Через год-два начальство и сослуживцы уже мечтали от него избавиться. Вы слышали о его последней проделке, о доносе Протасову-Бахметеву?
– Да, я в курсе дела.
– Вот! И сам он был какой-то… полудурок.