А преподаватель бросил мне в спину:"
"— Как интересно… Отдал девочке древний меч своего рода, возишь на своем байланге.
Лицо Вестейна окаменело.
— Выполняю приказ ректора, — холодно сказал он. — Эта старая железка давно залежалась в семейном хранилище, пора приставить к делу. А то, что ее не выбрал ни один из байлангов, ты знаешь не хуже меня. В отличие от тебя, я способен уговорить Свейта нести кого угодно. Завидуешь?
Моему куратору удалось задеть своего коллегу. Лицо Багрейна побелело. Он дернул рукой, словно собирался призвать оружие, но тут же расслабился и натянул маску равнодушия.
После этого Вестейн начал седлать Свейта. Чужой байланг кружил рядом, и я была уверена, что его всадник за нами внимательно наблюдает. Поэтому прежде чем сесть в седло, я повернулась к своему куратору и тихо призналась:
— Он видел, как я гладила Свейта.
Лицо куратора окаменело. А я поймала себя на мысли, что теперь не знаю, чего от него ждать. Очередного наказания? Как мне с ним вообще разговаривать после вчерашнего?!
Вестейн бросил взгляд на парящего над нами байланга и нехотя произнес:
— Багрейн не настолько глуп, чтобы обойти вниманием этот факт. Вероятно, теперь он будет искать подтверждение своим догадкам. И ты…
Он заглянул мне в глаза и продолжил:
— Ты не должна давать ему даже повода думать, что он прав.
Я послушно вскарабкалась на спину Свейта. Куратор занял свое место, и мы взлетели. Высота меня больше не беспокоила — после вчерашней безумной гонки страх отшибло напрочь. А может, я слишком старалась держать спину прямо и делать вид, что между мной и Вестейном ничего не происходит?
Свейт довольно быстро набрал скорость и оставил другого байланга позади. Я попыталась вспомнить, как зовут пса Багрейна, но не смогла.
Но, оказалось, Вестейн сделал это, чтобы поговорить.