— Что же это делается в нашем Отечестве? Куда милиция-то смотрит…
Сыч ушел в комнату будить генерала и через несколько минут появился вместе с ним. Дед Мазай, щурясь от света, глянул на экран мимоходом, попросил сварить кофе.
— Ну и что ты скажешь, Сергей Федорович? — спросил Сыч.
Генерал заглянул в комнату, где спала Катя, осторожно притворил дверь.
— А что сказать, Коля?.. Хорошо, что ядерные бомбы по конверсии не выпускают. Хотя, возможно, уже начали. Или разрабатывают. Кажется, информация проскакивала однажды, экологически чистые нейтронные бомбы для вызова нефтеотдачи в пластах нефтяных скважин.
Язвительный его тон Сыч отнес в свой адрес.
— Сергей Федорович, я свое слово сдержал! Что ты снова на меня наезжаешь?
— Коля, я не на тебя наезжаю, — стал оправдываться дед Мазай. — Последнее время я говорю, как в реанимации. То есть как в последний раз. Не обижайся, я тебя не обвиняю. Не ты же разрушил аппарат государственной безопасности, не ты создал такой рынок, где можно купить от автомата Калашникова до вакуумной бомбы.
— Дед, ты вроде тоже начал мемуары писать? — ревниво поинтересовался Крестинин. — Ноу-хау у меня, я первый начал!
Сыч махнул рукой и поехал на Лубянку. Тучкову на конспиративной квартире нечего было делать, он ходил и стонал весь остаток ночи по поводу ремонта своего «Опеля», который влетит в копеечку и который ФСК никаким образом оплатить не сможет. А если сможет, то придется писать кучу бумаг и чуть ли не в суд подавать, поскольку у Сыча нет средств, отпущенных на оперативные цели — все истратил до рубля.
Князь словно забыл о своем благородстве и вдруг начал опускаться до мелочности и скупердяйства, однако едва дед Мазай напомнил ему о происхождении и чести, Тучков почти мгновенно переменился и стал утверждать, что ему вообще наплевать на «Опель», что можно ездить и с разбитой «задницей» — все эти выкрутасы оказались простейшей хитростью.