"
"- Руслан Тимурович, я взяла два билета на самолёт в Екатеринбург и забронировала двухместный номер, - девушка старательно подавала мне бумаги на подпись, стоя рядом с креслом и прижимаясь бедром к моему предплечью.
- Да? И на кого второй билет? Мне казалось, что я лечу один? - оторвался от документов и посмотрел на секретаршу.
- Второй билет для меня. Подумала, что вам обязательно понадобится помощница: запоминать, записывать, вести протоколы, печатать документы…
- Ева, ты думаешь, там пользуются клинописью и считают на костяных счётах?
В предвкушении сладкого вечера и прекрасной ночи с Верой я даже пытался шутить.
- Руслан Тимурович, абсолютно точно вам будет со мной удобнее. Рубашку погладить, пиджак почистить, заказать обед или ужин в номер. Не хочу, чтобы эти мелочи отвлекали вас от серьёзных дел, - угодливо затараторила девица.
- Ты меня совсем беспомощным считаешь, что ли? - начал злиться. Не терпел, когда мне диктовали условия или ставили перед фактом. Гнев начал душить изнутри и проситься наружу.
Синеглазое чудо в один момент упало на колени передо мной, посмотрело озёрами слёз, и потянулось к ширинке:
- Я скучаю… Я так сильно скучаю по нашей близости… Пожалуйста…
Девушка дрожащими руками пыталась расстегнуть мои брюки, а я замер от неожиданности: что за спектакль, мать твою!
- Ева, встань и выйди из кабинета! - практически зарычал на эту безмозглую идиотку. Схватил её за волосы, но она уже взяла в рот мой слабо трепыхающийся член, и было слишком рискованно сейчас её дёрнуть.
Интересно, его пришьют, если заморозить, или так можно только отрезанные пальцы обратно присобачить?
Не успел додумать эту мысль, как дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошла Никольская.
«Млять, только её здесь не хватало!» - я прикрыл глаза рукой.
Глава 17.2
- Руслан? - под потолок взлетел высокий женский голос.
Вика схватилась руками за свой живот, и мне стало не до веселья.
Она уставилась на задницу Евы. Помощница застыла гипсовым изваянием, но член изо рта не выпускала.
«Плохо… Очень плохо… Пока мой младший в заложниках, ни о каких переговорах и речи быть не может».
- Дорогая, подожди в приёмной. Сейчас мы закончим, и тебя пригласят, - как можно спокойнее обратился к беременной.
Никольская побледнела.