Это был ловкий тактический ход: монгрел стремглав бросился вон из комнаты, вихрем промчался по пентхаусу, отчаянно ища, в какую бы щель забиться, чтобы избежать нового жестокого наказания от руки разгневанного хозяина.
— Рики! — в бешенстве гаркнул Ясон, бросаясь вслед за ним.
Ноги сами понесли монгрела в обсерваторию, но уже на лестнице, спотыкаясь на крутых ступенях, он осознал, что сам себя загоняет в ловушку. Оказавшись наверху, он запер дверь и ввел несколько цифр наобум, надеясь вывести из строя панель доступа.
— Ты сам себе делаешь только хуже, — раздался из-за двери грозный голос.
Рики оглянулся, в полном отчаянии схватил полотенце и первый попавшийся стул и саданул им по боковой панели купола. Посыпалось стекло. Набросив полотенце на острые края, монгрел высунулся наружу и увидел, что вокруг обсерватории тянется карниз. Услышав, что Ясону удалось разблокировать дверь, Рики осторожно поставил ногу на выступ стены, который неожиданно оказался гораздо уже, чем выглядел изнутри.
— Рики! — закричал Ясон, бросаясь к разбитой стеклянной панели. Увидев, что пет стоит над бездной, пытаясь слиться со стеной, блонди немедленно шагнул на карниз. — Давай руку! — велел он, протягивая свою.
Рики был слишком перепуган, чтобы двигаться, и молча смотрел на него огромными глазами. Больше всего он боялся свалиться вниз, но в то же время ему не улыбалось попасть в лапы разгневанного хозяина для очередной трепки. Пара ловких шагов — и блонди подобрался достаточно близко, чтобы ухватить пета одной рукой и, прижав к своему бедру, как ребенка, втащить внутрь.
Он обнял Рики — так крепко, что чуть не задушил, — потом решительно поставил на пол и резко встряхнул.
— Чем ты только думал? Ты же чуть в лепешку не расшибся!
Блонди сдернул с пета штаны и задал ему перцу прямо не сходя с места, чтобы тот сразу понял, как сильно разозлил хозяина. Потом Ясон подтащил Рики к дивану и уложил к себе на колени. Хотя монгрел был уже изрядно наказан в этот вечер, он явно нуждался в дополнительном воспитательном воздействии, коль скоро его безрассудство и строптивость чуть не привели к катастрофе.