— Ладно, ну её, эту рубашку! — махнул он рукой, когда стало понятно, что Катце почти не владеет руками.
Теперь блонди двинулся к своему пету, который смотрел на него как кролик на удава.
— Тебе, конечно же, слегка неудобно, так?
— Да, — слабым голосом ответил монгрел.
— Что ж, у нас еще вся ночь впереди. Я много размышлял, Рики, и пришел к выводу: сколь жестоко тебя ни наказывай, стоит только отвернуться, и ты снова берешься за свое. Похоже, мои методы слегка устарели. Так что сегодня… я опробую кое-что новенькое.
Без дальнейших проволочек он покинул спальню. Катце и Дэрил натягивали на себя одежду, торопясь убраться с глаз долой. Каждое движение давалось Катце с неимоверным трудом.
— Эй, парни! — окликнул их Рики. — Простите, что так вышло. Черт, какой же я идиот!
— Ты… не виноват, — тяжело дыша отозвался Катце. — Идея-то была моя.
— Вам лучше свалить отсюда побыстрее, пока он не вернулся и не надумал выписать вам добавки.
Катце кивнул, опираясь на плечо Дэрила.
— Знаешь, Рики... а было прикольно! — с неожиданным юмором заявил фурнитур. Катце фыркнул, скривившись от боли.
— Ё-моё, не смеши меня!
— Валите уже! — прошептал Рики, сам с трудом удерживаясь от смеха; он понимал, что, явись Ясон в разгар веселья, разразится настоящая катастрофа.
— Чувство юмора… тебе еще… ой как пригодится, — сказал Катце, подмигивая пету. Глаза его светились сочувствием — ведь монгрела впереди ждала целая ночь развлечений.
"Рики молча кивнул. Он понятия не имел, что задумал хозяин, одно было ясно: наказание будет не из тех, что возбуждают и плавно перетекают в удовольствие. Это будет чистая пытка, с одной единственной целью: заставить пета по-настоящему страдать. И все же, в результате жестокой порки тростью организм его начал вырабатывать собственные опиаты — отсюда и душевный подъем, и подступающий к горлу смех. Стало вдруг легко и приятно, и он задавался вопросом, как долго продлится это странное состояние.
Что же там замышляет Ясон? Из-за двери доносился его приглушенный голос; он явно с кем-то разговаривал, но так тихо, что слов было не разобрать. Теперь, когда фурнитуры ушли, вся ярость хозяина до последней капли выплеснется на пета. Рики, конечно, радовался, что эти двое легко отделались, и в то же время был полон самых безрадостных предчувствий и догадок насчет собственной дальнейшей судьбы.