— Она принадлежит не мне.
— Не тебе? — Ясон свел брови к переносице, пытаясь найти хоть какой-то смысл в путаных объяснениях пета.
— Нет. Она была… у Кея.
Кей… Это имя Рики неустанно повторял, когда метался в бреду. Новый партнер Гая, тот самый монгрел, который задумал потеснить Катце на черном рынке. Затаив дыхание, Ясон ловил каждое слово Рики. Теперь он боялся, что пет признается в краже подвески из ревности.
— Как же… она оказалась у тебя? — негромко спросил он.
— Я забрал ее после… после того, как… — Рики снова замолчал, разрываясь между желанием облегчить душу и страхом произнести роковые слова.
— После?.. После чего?
— После того… как убил его.
Наконец-то! Словно гора с плеч свалилась. Рики открыл глаза и взглянул на хозяина в упор."
"Признание застало блонди врасплох. Он ожидал чего угодно, только не этого. Всего пара слов — и оказалось, что страхи беспочвенны, и пет виновен вовсе не в краже, а в убийстве!
— Ты… убил его? — потрясенно повторил Ясон.
Он и представить себе не мог, что пет способен на такое.
И всё же… Ясон слишком хорошо понимал, как страсть может толкнуть на самое жестокое преступление.
— Да, — подтвердил Рики.
— Объяснись, — потребовал Ясон, через силу выдавливая из себя слова. — Ты убил его… из ревности?
Пет удивленно моргнул — предположение хозяина его ошарашило.
— Вот еще! С чего бы мне ревновать?
— Я имел в виду… его отношения с твоим бывшим партнером. С этим… Гаем.
— Да ничего подобного! Нет же! Он… задумал получить от тебя обещанное вознаграждение. Не знаю, как ему удалось меня отыскать… но как-то удалось. Он вытащил нож. Угрожал порезать мне лицо. А потом… всё, что я помню — выстрел из лазера, и вот он уже лежит на полу. — Рики зажмурился, словно для того, чтобы не видеть лица умирающего Кея.
— О, пет!
Ясон наклонился вперед и ласковой рукой убрал волосы со лба Рики. Он знал, что чувствует его пет… и знал слишком хорошо. Ночь убийства Анори отпечаталась в памяти до мельчайших деталей — словно всё это случилось только вчера. Тогда гнев пеленой застилал ему глаза, и казалось, что смерть посла восстановила справедливость и его поруганное достоинство.