Укрощение Рики (ЛП)

— Ну конечно! Ты хоть представляешь, каково это — когда покойник глазеет прямо на тебя? Да еще эта старая развалина, Дана Бан… жуткое место! — с раздражением ответил Рики.

Монгрела бесило, что хозяин вынудил его признаться в своих страхах. Он понимал, что неразумно при виде мертвеца трястись как осиновый лист. Но эта слабость поселилась в нем с самого детства, хотя он и прилагал все усилия, чтобы не выдать себя, особенно в присутствии «Бизонов». Страх отравил одно из его самых ранних воспоминаний. Однажды маленький Рики обнаружил своего отца мертвым.

Тот лежал на кровати, и, когда мальчик приблизился, глаза покойника внезапно открылись. Это было всего лишь сокращение мышц, вызванное трупным окоченением, но ребенок не мог этого знать, и зрелище оставило в его памяти неизгладимый след.

— Так значит… ты убил этого полукровку… потому, что он тебе угрожал? У тебя не было других причин желать ему смерти?

— Между прочим, у «этого полукровки» есть имя, — огрызнулся Рики — ему стало обидно, что блонди так пренебрежительно отзывается о монгреле.

— Хорошо. Сформулирую иначе: ты убил… Кея… в целях самозащиты? Не потому, что ревновал?

— Да не ревновал я! Хотя он был конченым уродом, это факт.

Ясон с облегчением улыбнулся.

— Не вижу повода для веселья, — пробурчал Рики. — Я убил человека, очень смешно!

— Оставь этот тон! — осадил его хозяин — правда, в голосе блонди не слышалось искренней угрозы.

— А чего у тебя рот до ушей? Кей мертв, а ты, похоже, просто счастлив.

— Я отнюдь не счастлив, но, должен признать, испытываю некоторое облегчение.

И тому есть причины. Тебе повезло, что он всего лишь монгрел.

— Как это понимать? — возмутился Рики. — Хочешь сказать, раз он монгрел, то его жизнь ничего не стоит?

— Ты меня не понял, пет. Я имею в виду лишь то, что, раз он монгрел, его смерть не влечет за собой никаких юридических последствий. Будь он гражданином или кем-то из элиты, тебе бы это с рук не сошло.

— Надо полагать, это всё потому, что мы, монгрелы — просто бесполезный человеческий мусор, — с горечью заметил пет.

— О чем ты, Рики? — упрекнул его Ясон. — Тебя я таким не считаю.

— Ага, зато ты считаешь такими всех других монгрелов. Разве нет? Не отпирайся!

Блонди задумался, подбирая слова. Не хотелось причинять пету боль, но к полукровкам трудно было чувствовать что-либо кроме презрения. В конце концов, его так воспитывали, ему вбивали это в голову в Академии, а от привычных представлений не так-то легко отказаться.