— Что здесь происходит? — шепотом спросил он. — Что случилось, Аки?
— Я не хочу уходить, — ответил Аки. По щекам его потоками струились слезы.
— Ну, иди ко мне, мое сокровище! — Омаки поднял его на руки, сел на край кровати и устроил парнишку у себя на коленях. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Только вот выбора у нас нет. Но не забывай: я буду навещать тебя так часто, как ты пожелаешь. Хоть каждый день.
— Да, — всхлипнул Аки, — приходи каждый день.
— Договорились. Буду являться в пентхаус, как на работу, и мозолить Ясону глаза.
Представив, как хозяина шлепают по попе, Аки хихикнул.
— Ах, тебе это кажется смешным? — в шутку возмутился Омаки. — А знаешь ли ты, что случается с маленькими мальчиками, которые смеются, когда их хозяев наказывают?
Аки покачал головой, глядя на него огромными глазами.
— Их целуют, целуют, а потом опять целуют!
Омаки принялся покрывать поцелуями его лицо и шею, и парнишка снова захихикал.
— Щекотно! — взвизгнул он. — Помогите! Меня зацелуют до смерти!
— Ну, хорошо, если ты настаиваешь, я больше не буду тебя целовать. Хотя так трудно удержаться от искушения, когда у тебя на коленях сидит такой славный маленький мальчик!
— Я не маленький! — запротестовал Аки. — В День Астраджии мне исполнится тринадцать!
Для придания веса своему заявлению он многозначительно ткнул пальцем в потолок, словно желая подчеркнуть, насколько судьбоносным этапом для каждого человека являются тринадцать прожитых лет.
— Ах, да, ты совершенно прав. Как дурно с моей стороны не признать твою великовозрастность!
— Йоси говорит, что тринадцать лет — это очень важно! — взволнованно продолжал Аки.
— Верно. Ты получишь от Юпитер официальное уведомление с признанием твоего существования и подтверждением гражданства.
— Но Юпитер ведь и так знает, что я существую — она же сама запретила мне оставаться с тобой!
Омаки улыбнулся.
— В общем, да. Это нужно, просто чтобы соблюсти проформу.
— Про какую еще форму?
— Проформа, Аки, означает, что, хотя Юпитер знает о появлении на свет каждого гражданина, она официально признает ребенка, только когда ему исполняется тринадцать лет.
— А почему?
Омаки покачал головой.
— Честно говоря, я и сам не знаю. Это такая традиция.
— И она пришлет мне личное сообщение? — Аки выпучил глаза.
— Ты получишь несколько важных документов.