— Прошу, не напоминай! Я был уверен, что войду в историю как первый блонди, с позором исключенный из Академии, — признался он.
— Я тоже в этом не сомневался, — подтвердил Омаки. — Только совсем по другой причине.
Он ухмыльнулся и подмигнул Ясону. Тот предпочел игнорировать его слова, только стрельнул глазами в Рауля, который ответил ему улыбкой и сияющим взглядом.
— Таи, жареный фазан выше всяких похвал, — сказал Ясон.
— Ужин в целом выше всяких похвал, — поправил его Рауль.
Все дружно закивали и одобрительно загудели в знак согласия.
— Благодарю, хозяин Ясон!
— Да, я очень тобой доволен, Таи. Ты потрудился на славу, и потому на сей раз я закрою глаза на досадный инцидент с тарнаксиевым сидром.
— Да, да!
Хейку принялся постукивать вилкой по своему бокалу, все остальные присоединились к нему, и зал наполнился хрустальным перезвоном, означающим высшую степень одобрения, принятую в амойском обществе.
— По моему мнению, тарнаксиевый сидр должен отныне включаться в меню каждой по-настоящему праздничной вечеринки, — заявил Омаки.
— Поддерживаю! — Хейку ухмыльнулся и бросил на партнера многозначительный взгляд. — Правда, Йоси?
— Да, следует готовить пунш, чтобы гостей не мучила жажда, — не уловив подтекста, согласился тот.
Таи, заслуживший прощение Ясона, наконец расслабился и теперь купался в лучах славы. Он осмелился взглянуть на Оди и заметил, что тот смотрит на него с гордостью и с легкой улыбкой на губах.
С этого момента ужин превратился в настоящее светское мероприятие.
— Ну что, командор, — начал Хейку, изогнув бровь, — как тебе наш Оми? Годится он на что-нибудь в постели?
— Я бы попросил! — напустив на себя оскорбленный вид, возмутился Омаки. — Столь личные вопросы не подобает выносить на всеобщее обсуждение за ужином.
— Он просто восхитителен, — подмигнув ему, ответил командор. — Почти так же хорош, как Ясон.
— Что?! — воскликнул Хейку.
Со всех сторон послышались потрясенные возгласы блонди.
— Почти?! — повторил Омаки, демонстративно надув губы.
Ясон напряженно застыл, не в силах скрыть замешательство.
— Вос! — с упреком прошептал он.
Рауль нахмурил брови и взглянул на командора с особым интересом и неприкрытой ревностью.