– Феофанов, наверное, вне себя от ярости был, когда узнал, что учудили наши в городе?
– Да нет, знаешь, воспринял довольно спокойно. Потом позвонил в МВД и больше об инциденте не вспоминал. Видать, его другим по уши загрузили.
– Вызывали в Москву?
– Нет. Звонили. Кто – не скажу, не знаю. По закрытому каналу связи выходили на Феофанова. И он сразу вызвал вас.
Крымов вздохнул:
– Значит, дело серьезное! Что ж, ладно, Вася, спасибо за информацию, мы к генералу.
– Удачи! Я «Ниссан» к гаражу отгоню!
Помощник начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, забрав у Крымова ключи, направился к внедорожнику.
– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?
– Входите!
Крымов с Тимохиным вошли в служебное помещение.
Начальник отдела спецмероприятий доложил:
– Товарищ генерал, полковники Крымов и Тимохин по вашему приказанию прибыли!
Феофанов пожал руки подчиненным, указал на кресла у стола совещаний:
– Занимайте свои места!
Присел рядом с Крымовым, расстелив на столе карту Афганистана.
– Мне звонил помощник главкома. Вчера в 21.07 московского времени на территории Афгана потерпел крушение наш десантный «Ил-76», перевозивший груз в Индию.
Крымов с Тимохиным переглянулись. Командир «Ориона» спросил:
– И каким образом «Ил-76» оказался в южном Афганистане? Ведь он должен был, по идее, лететь через Таджикистан.
– Он и летел через Таджикистан. На нашей военной базе была запланирована промежуточная посадка, но самолет внезапно изменил курс и пошел не на юго-восток, а на юг. Что произошло на борту, неизвестно. Командир экипажа уже из воздушного пространства Афганистана подал сигнал бедствия. «Ил-76» рухнул в Карбанском ущелье, недалеко от кишлака Карбан. Место падения отмечено на карте черным крестом.
– Судьба экипажа известна? – спросил Крымов.
– По мнению специалистов, самолет постепенно терял высоту, поэтому у экипажа было и время, и возможность покинуть борт.
– Командир не имел при себе спутниковой станции?
– Нет. Иначе мы бы уже знали, что с летчиками и где они находятся. Но ситуацию должен прояснить знакомый вам агент службы внешней разведки Шакур Акрани.
– Пуштун? – воскликнул Тимохин.
– Он самый!
– Создается впечатление, что в Афганистане не проходит ничего серьезного, о чем не был бы осведомлен наш афганский друг.