Феофанов улыбнулся:
– Сейчас ты называешь его другом, а когда-то не доверял ему!
– Имел на это все основания. Сейчас другое дело: мы отработали с Пуштуном операцию «Охота», и он доказал свою надежность и высочайший профессионализм разведчика.
– Это хорошо, так как скорее всего вам вновь придется вместе работать в Афганистане.
– Вы выйдете на него во время вечернего сеанса связи?
Феофанов отрицательно покачал головой:
– Нет. Пуштуну уже передали, что необходим экстренный сеанс. И он должен связаться со мной, как только получит такую возможность.
Александр поинтересовался:
– Чем закончилась его авантюра со столкновением Тургая и Наджиба?
– У Пуштуна все получилось. Хизаят Тургай, получив приказ руководства движения «Талибан» на ликвидацию отрядов Абадзе и Джумы Наджиба, выдвинул свои войска к базам последних. Бой продолжался долго – все же и Буриши, и Гудли были неплохо укреплены, и у Джумы имелись достаточные для обороны силы, – но отряду Тургая удалось сломить сопротивление банд Наджиба.
– Вот как? Молодец Пуштун. Но вы сказали, нам вновь предстоит работать вместе с ним. Это, как я понимаю, в случае, если члены экипажа остались живы и их надо вытащить из Афгана?
Феофанов поднялся, прошелся по кабинету, присел на подлокотник кресла у журнального столика:
– Не только, Сан Саныч! Даже если пилоты погибли, вам все равно придется лететь в Афганистан.
– Зачем? За черными ящиками «Ил-76»?
– Нет. Дело вот в чем. Наш самолет официально перевозил оборудование для обслуживания и ремонта индийских истребителей-бомбардировщиков «Бахадур», скопированных, а точнее, являющихся по сути «МиГ-27», снятых у нас с вооружения.
– Для нас этот груз тоже засекречен? – спросил Крымов."
"– Да! Единственное, что мне известно о нем, это то, что в специальных контейнерах находились цилиндрические блоки, обеспечивающие непредсказуемую траекторию полета крылатых ракет. Думаю, большего мы не узнаем и в дальнейшем.