Что бы сказал наш милый доктор, если бы я разрешила вам поступить так неосторожно? Приходите завтра, если будет охота, или послезавтра, но на сегодня с вас хватит. Сейчас пошлю за паланкином. Отрядить мне кого-нибудь из девочек вам в провожатые?
– Не надо. Я отлично доберусь и одна.
56
Китти лежала на своей постели при закрытых ставнях. Шел третий час дня, слуги спали. После того что она узнала утром (а теперь у нее не осталось сомнений), она пребывала в полном оцепенении. С самого возвращения домой она старалась собраться с мыслями, но в голове было пусто, мысли разбегались.
– Да?
– Можно войти?
Китти встала и накинула халат.
– Входи.
Он вошел. Хорошо, что ставни закрыты, так что ее лицо в тени.
– Я тебя не разбудил? Я постучал совсем тихо.
– Я не спала.
Он подошел к одному из окон и распахнул ставни. В комнату хлынул поток теплого света.
– Что случилось? – спросила она. – Почему ты так рано?
– Монахини сказали, что ты плохо себя чувствуешь. Я зашел узнать, в чем дело.
На минуту в ней вспыхнул гнев.
– Что ты сказал бы, если б это была холера?
– Будь это холера, ты, безусловно, не добралась бы домой.
Чтобы оттянуть время, она подошла к туалетному столику, провела гребенкой по стриженым волосам. Потом села и закурила.
– Утром мне нездоровилось, настоятельница решила, что мне надо побыть дома. Но сейчас все прошло. Завтра пойду туда, как обычно.
– Так что же с тобой было?
– А они тебе не сказали?
– Нет, настоятельница говорит, что ты мне сама расскажешь.
Тут случилось то, чего уже давно не бывало: он в упор посмотрел на нее; профессиональный инстинкт оказался сильнее личного чувства. Она заколебалась, потом заставила себя встретиться с ним глазами.
– У меня будет ребенок.
Она уже привыкла, что он встречает молчанием слова, которые должны бы вызвать удивленный возглас, но никогда еще это молчание не казалось ей таким убийственным.
– Не знаю, почему я раньше об этом не подумала.