Имира неожиданно резво вскакивает и дорубает сама. Надо отдать должное, этот чертёнок, как «маленький робот» пусть и себе на уме, но бьётся надёжно и по силам. А не как я на последнем издыхании.
Смотрим друг на друга, тяжело дыша и опираясь в наклонах на свои же коленки. Я так вообще почти задыхаюсь. Лошади смотрят на нас красными зенками неподалёку и тихо ржут с опаской. Смирные какие.
— Ты цел? — Спрашивает смертоносная малышка.
Киваю. Шорох справа раздаётся! Оборачиваемся резко и синхронно.
Твою дивизию… ещё трое закованных в чёрной броне гада к нам идут! Не очень крупные, один хромает, второй без шлема с приплавленной от огня шевелюрой на башке, третий посвежее: доспехи без царапин, молодую крестьянку на плече тащит. Судя по неестественно вывернутой голове, она уже мертва.
Имира являет лук своей бабушки и делает два молниеносных выстрела, работая рукой, чуть ли не как затвором пулемёта. Я аж охренел. Первая стрела одному в глаз влетела по самое оперенье, пробив насквозь черепушку, вторая угодила в щель забрала следующему, вероятно тоже куда надо.
Поверженные захрипели, первый повалился, второй только отшатнулся и за стрелу схватился вытаскивать. Свеженький скинул труп и на нас пошёл аккуратно, прикрываясь массивным щитом.
Сил драться нет, меня всё это уже достало. Колдую контур мощный из красных частиц с усилениями. И долблю в него огненным шаром метра полтора в диаметре. Он сносит два дерева и накрывает всех троих, начиная пожирать вражин, будто они бензином облиты.
— Дракон красный, обалдеть, — ахает Имира.
Нет, ну я тоже с сюрпризами так — то.
Вампиры бьются в агонии, визжат. А мне как бальзам на душу. Прочувствуйте сполна прежде, чем откинете копыта.
Спохватившись, что в лесу разгорается пожар, я кидаю три ледяных шара, накрывая эпицентр. Зашипело, запарило. Стало затухать, вместе с истошными воплями.
К стволу дерева облокачиваюсь спиной, ноги еле держат. Имира на лук свой опирается, чуть согнувшись.
— Кажись все, — говорю прерывисто и смотрю на принцессу, вылавливая некий укор.
— Нет, тех надо добить наверняка, и ещё в селе трое, — отвечает чуть спокойнее, чем я, но кривится.
— Мне, кажется, уже двое, — отвечаю, добавив к убитым того, кто полз с тыла.
— Возможно, — соглашается, а затем выпрямляется и спрашивает: — Готов?
— Дай ещё минутку, — отмахиваюсь. — Я просто, это ну… в общем. Никогда так не напрягался.