Какие к чёртовой бабушке обыски⁈ А чудесно спасённая, как заново родилась, теперь не угомонится.
— Я понимаю, что у тебя сил теперь хоть отбавляй, — смеюсь. — Ты мне лучше скажи, пожар тушить будем? В смысле, будешь?
На правом фланге от бомбёжки огневика уже пожарище приличное разошлось. Пепел в воздухе витает, треск мощный доносится. Очень удачно, что деревья вокруг лагеря все вырублены и ветер пожарище гонит вглубь, а не к дороге.
— До рек дойдёт и само затухнет, — отвечает Лихетта на выдохе, не уловив намёка.
"— Ревекка где? — Уточняю. Ибо после того, как она оделась в уцелевшую часть шмоток, разбросанную по вершине, упустил её из виду. Но успел отметить, что голая грудь в корсете смотрится неплохо.
— Не видела её…
Утром дождь вдруг полил. Полчаса ливня и дальше моросило противно. Небо до вечера накрыло пасмурное. Охренеть, протянули бы с операцией ещё на день и кранты плану!
Двое суток мы плелись ещё по просёлочной дороге в окружении леса и ввалились в первое попавшееся село мокрые, грязные и страшные, как черти с помойки.
Лошадей докупили и сменили на более свежих. Да двинули дальше своих нагонять. Сразу и дорога легче пошла.
Ревекка так и не вернулась с нами поболтать. Наверное, обиделась. Или помчала докладывать своему куратору, что я не тот за кого себя выдаю!
Понимая, что без магии лекарства в будущем не обойтись, в дороге я занялся практикой. Вылечил всех воительниц от травм, потренировался так сказать на кошках. Синяк Рики уже пожелтевший с глаза убрал и царапины на лице Муниры, даже шрама не осталось. Я аж охренел, в том числе и от того, как быстро тает резерв.
С каждым применением боль в голове становилась всё тише.
Теперь в пути я с особой внимательностью смотрю за моими пациентками, за которых волнуюсь ещё больше.