Но рано праздную победу! Гигант стал вместе со мной подниматься! Отжимание с семьюдесятью килограммами живого веса и тонной своих доспехов, не дурно. Заревел ещё, как медведь!
Интересно, а лежачего не бьют? Или всё — таки бьют?
С этой мыслью, рубанул по руке, в которой он держит меч, в районе сгиба, где просматривается под латами кольчуга. Здоровяк сразу же рухнул обратно. И взвыл.
Спрыгнул с него. Меч выбил ногой из его руки легко. За рога шлема взялся обеими руками и потянул. Мне ж интересно, что за диво под ним прячется! Галактион взбрыкнуть попробовал, да я же настырной скотиной порой бываю.
Снял полностью, мужик тут же успокоился. Нос в песок уткнул, не показывается, дышит тяжело, как «Дарт Вейдер». Уже и не рыпается.
Вижу, что от света глаза зажмурил. Вот если задымится, всё, можно голову спокойно рубить. А нет, просто давно света белого не видела его кожа.
— Сдаёшься? — Спрашиваю деловито.
— Герцог Галактион убийца великанов никогда не сдаётся, — выдал негромко, и как заорёт!
Рванул на меня резко, чтобы схватить. Глаза кровью налитые, выпученные! Морда страшная вся в шрамах из проплавленной кожи! Горел что ли⁈
Ушёл я от его лап легко. А он снова носом уткнулся и уже тихо:
— Добей, такого позора не выдержит мой род.
Из ноги сочится, из руки целая лужа на песок набежала. Вот же блин.
Подхожу ближе, вопреки предостережениям некоторых, у кого уже нервишки шалят. Присаживаюсь у головы, чтобы только он слышал.
— Нельзя такого воина губить, — говорю негромко. — Бабы, они всегда будут. Легкомысленные, тупые, трахнул и забыл. А мир в опасности большой, за сотни циклов в первый раз полчища зла и нечисти на пороге нашем. Коль жизнь вашу я сохранить решил, служить будете теперь мне. Иначе позор на вашем роду останется. А так не будет его, потому что сражались вы с Первым мечом Леванта, ему и победить не должно быть стыдно.
Молчит Галактион. Наверное, переваривает.
— Войско собирайте, герцог, какое можете, и ждите меня на начало зелёного сезона в этом городишке, — продолжаю важно. — А если не верите в мои слова, клинку поверженной Уцарии, генералу трёх армий Дома Сехмет вы должны поверить.
— Он ли? — Слышу негромкий ответ.
— Он, — отвечаю и поднимаюсь.
Здоровяк пробует подняться следом, уже с болезненными движениями.