Последнее, что помню, это спокойствие и бесшумный треск молний вокруг, словно я в тоннеле, выстроенном из них, лечу.
И что же меня ждало? Нет, не смерть. И не переселение души.
Я просто открыл глаза с болезненным вздохом и прочувствовал всем телом, как же мне тяжко. Голый, слабый, опустошённый.
Очутился в огромной пещере, заполненной плотным фиолетовым свечением. Лежу на кораллах каких — то. Руками пошевелил, зазвенели цепи, тянущиеся от двух колец на запястьях моих рук.
Пленён. Ну кто бы сомневался.
Довольно свежо.
Принял сидячее положение и осматриваюсь, выискивая хоть кого — то. Стены в трещинах, из которых сияют самоцветы всех цветов радуги. От совсем крошечных, до каменьев размером с кулак. Потолок грибами фиолетовыми зарос, от них и свечение.
Три скелета человеческих с трёх сторон лежат. Старые уже, у одного череп раздроблен, у второго меж рёбер ржавый кинжал застрял.
Так, млять.
Цепь проверяю, прочная зараза. Нано — броня при мне, уже хорошо. Но когти не помогают. Вызываю блёстки, затаив дыхание! Появляются, отлично! Портал состряпал, сосредоточился на точке впереди. Перемещаюсь, чтоб хотя бы из цепи высвободиться! Вместо привычной смены картинки острая боль в груди, что крик не сумел сдержать.
Ах ты сукаааа. Искры из глаз… Минуты три отхожу, а потом доходит, что резерва ноль! И что — то сосёт его постоянно, дабы держать на таком уровне.
Похоже, коралл жрёт через цепи. Нет, ну отлично.
— Эй! — Кричу, гремлю цепью, скребу когтями по плите из явно лавового сплава.
По ощущениям больше часа прождал. Теперь и времени не засечь, часы спёрли.
Из — за булыжника, где, скорее всего, проход, вышел высокий мужчина в плаще, скрывающий своё лицо, и встал передо мной. Молниями кончики пальцев искрятся.
А вот и Сиригр пожаловал.
— Серебра тебе, да побольше, — бросил я и прищурился, разглядев лишь очертания лица.
Капюшон опустился, обнажая белобрысую голову и эту таинственную некогда рожу.
Аргирис. Почему — то я даже не удивляюсь.
Он знал, что у меня восемь Камней и дал девятый, чтобы я помчал вызывать Дракона, за которым он и охотился всё это время."
"Взгляд с ухмылкой сейчас представляет совершенно другого человека. Чужого, отчуждённого. Это не отец Кристиана, да и быть он им не может.