Отправив Ревекку в военный лагерь, шлепком по заднице продолжаю рейд один. Иду по хрустящему пеплу до ущелья, куда все убежали, и оцениваю масштабы своей маленькой победы. Лавирую меж крупных трупов и рублю недобитков. Кое — какое мелкое тараканьё ещё пытается уцепиться, давлю сапогами.
По оценкам местных военных экспертов Кусубата такая свора способна уничтожить при внезапном нападении пару тысяч солдат уж точно. В прошлом в разы меньшее войско приспешников саботировало строительство укреплений в Редуше.
У самого края ращу турбину драконида и плавно спускаюсь в расщелину, где мелькают в пещерках лапки спасающихся пауков.
Оказавшись внизу, быстро нахожу главную пещеру со входом — щелью метров в десять высотой, через которую проходила их «тяжёлая техника».
Никто не пытается напасть из засады, все улепётывают, как можно дальше и глубже забиваясь. Шагаю вперёд по хрустящей щебени, посвистывая. Заглядываю вовнутрь.
— Раз! Два! Три! Замри! Кто не спрятался, я не виноват! — Объявляю хищно и иду, как к себе домой, облачившись в броню Гелака на всякий пожарный.
Можно было всё обвалить, и не возиться. Но я не уверен, что у них в арсенале нет насекомых — землероек. Лучше уж наверняка. К тому же мне интересно, кого же охраняет столько тварей. Помнится мне, что от известий о двух гигантских богомолах на военном совете ещё при Фейрате чуть не обосрались. А здесь их четыре!
И как их без магов побеждать?!
Четвёртый уцелевший богомол встретил меня практически сразу в большой пещере.
О, безобразные друзья, это меня надо бояться!
И правда. Гигант так удручённо посмотрел на меня своими глазищами — бусинами. Лапы шипастые неуверенно выставил для безнадёжного броска. И тут же воспламенился, ибо нехер. Но тварь такая, даже горящим полез меня карать, пришлось уходить с линии атаки короткими телепортами и валить дальше в проём по следам зелёной крови тварей поменьше.
"И, тем не менее, тоннель достаточно широк и щели со всех сторон. В нишах жмутся тараканы, шелестя тихо крылышками, на потолке затаились пауки потрескивая челюстями. Паутина сверху возникла на пути. Но никто не лезет, все дрожат. По мере моего наступления едва слышно уползают дальше.
По дороге терзают подохшего паука. Чую вонь жаренного хитина и подпаленных внутренностей.