И если раньше я всегда обращался к своему покровителю, то сейчас всматриваюсь в юное прекрасное лицо Богини, в исполненные вселенской мудрости глаза.
— Если она нужна тебе, ты позволишь мне помочь ей, — произношу твёрдо. Не молю. Не тогда, когда боги посягают на моё.
Вижу, как сгущается недовольно тьма вокруг чела Маоха. Неужели ты бы простил на моём месте? Знаю, что нет.
И в ответ на мои слова лик Пресветлой начинает освещаться ещё больше, становясь почти ослепительным. И могу поклясться, что вижу, как вздрагивают её губы в намёке на благосклонную улыбку.
Позволяет. И благословляет.
Склоняю благодарно голову. И лишь после этого, наконец, уношу свою драгоценную ношу из храма. Если она может брать мою силу, значит дам ей столько, сколько понадобится, чтобы вывести Крольчонка из транса. А потом уже будем разбираться, что с этим всем делать.
Ночь обещает быть долгой и утомительной.
И совсем не такой, как я планировал.
Глава 67
Света так много.
Он ослепляет. Пронизывает меня насквозь, проникает сквозь поры, пропитывает всё моё естество… Ранит и жжёт.
Выжигает дотла, очищая, и тут же обратно наполняет до краёв.
Его так много.
Я словно песчинка в безбрежном море света. И не знаю, утону ли, или переплавлюсь во что-то другое? Смогу ли переродиться? Обрету ли своё равновесие? Пока что получается лишь безвольно парить в невесомости, слепо таращась в бескрайнюю белизну, сгорая изнутри.
Кажется, что конца и края этому не будет. Я не смогу справиться. Не смогу…
Разве я способна принять то, что оставила мне в наследие покойная жрица? Разве достойна?
Ещё совсем недавно моя душа была выжженой пустыней.
А света так много.
Разве могу я столько вместить в себя? Разве могу стать той, которая будет нести этот свет и слово Богини? Разве могу я хранить жизни, если сама себя защитить не способна?
— Сможешь, — шелестом листвы на ветру…
— Сможешь, — птичьей трелью над головой…
— Сможешь, — звоном бьющего из-под земли ручья…
— Сможешь! Сможешь! Сможешь! — раскатом грома и блеском зарниц…
— Уже смогла, жрица, — нежным голосом, в котором плещется сама жизнь, произносит кто-то совсем рядом.
И я внезапно осознаю себя стоящей перед тонкой, как былинка, прозрачной, как солнечный луч, девушкой. Совсем юной и хрупкой на вид. Белолицей и беловолосой, как и я. С небесно-голубыми глазами, исполненными света и мудрости.