Располагайте мною!
— Очень хорошо. Мы начнем с исчезновения подпоручика Яшина.
— Сашки? На что он вам сдался? Пустой человек! Денег у меня занял, стервец. Семьдесят пять рублей! Чуть не месячное жалованье. Супружница до сих пор корит… Нет, это у вас зряшная затея!
— И все же, Амвросий Акимович. Расскажите нам об этом пустом человеке. С самого начала!
Бурундуков вздохнул, вынул из стола турецкую трубку — явно трофей с войны, — набил ее табаком и раскурил.
— С самого начала… Эхе-хе… Начало было такое. Прислали нам в Вольский участок нового офицера.
— Из какого именно?
— Полк у него был хороший, 32-й пехотный Кременчугский.
— За что выбросили? За карточные долги?
— Нет, что вы! — удивился капитан. — Он карт как огня боялся! Юнкером еще проиграл шесть тысяч. Отцу пришлось под векселя денег занимать, за дурака-сына расплачиваться.
— Странно. Мне в сыскном говорили, что Яшин был картежник. И сбежал, скорее всего, от долгов.
Амвросий Акимович невесело усмехнулся:
— Если и были у него долги, то лишь мои три четвертных билета. Никто другой не доверил бы Сашке ни копейки. А в карты он совсем не играл! И как я тогда поддался? Старый дурень! Яшин прибежал вечером ко мне на квартиру, чуть не плачет. Спасите, говорит, надо позарез! Лица на нем не было.
— Когда это произошло?
— В ночь перед его пропажей.
— Вы даже не допустили мысли, что подпоручик пал жертвой преступления.
— Да кому он был нужен? Ведь щенок, чистый щенок, хотя и с норовом. Грабить? Так у него и взять было нечего. Столкновение по службе? Но он ничего не решал. Я же говорю: пустой малый. Из таких, знаете, ни рыба, ни мясо, ни кафтан, ни ряса. Но при этом склочный. Вот нельзя таким людям власть давать, особенно полицейскую! Сам никто и звать никак, но сделался помощником пристава и тут же настроил против себя обывателей.