Буду заходить!
— Уже все? — встревожился пристав.
— Дел у вас много, пора нам и честь знать.
— Но… я должен вам чем-нибудь помочь. За Валерьяна.
— Дайте нам сейчас толкового человека, чтобы провел на бывшую квартиру Яшина.
— Ага. А еще что?
— Я подумаю и составлю план дознания.
Бурундуков молча смотрел на коллежского асессора, потом решился спросить:
— Вы рассчитываете?..
— Да. Я собираюсь доказать, что имело место преступление. Сейчас, правда, будет перерыв. Надо съездить в Германию. Но после праздников я вернусь и обсудим.
На этом они расстались. Городовой первого разряда, степенный и услужливый, отвел сыщиков на Крахмальную улицу. Там пропавший подпоручик снимал квартиру у хозяина бельевого магазина. Две крохотные комнатки окнами во двор. Алексей обыскал их с большим тщанием, но ничего не обнаружил. Иванов внимательно наблюдал за действиями шефа — учился. Когда процедура закончилась ничем, он был разочарован.
— Ты ждал фокуса? — усмехнулся Лыков. — Ап! — и мертвец, замурованный в стенку.
— Да я… ну…
Городовой за спиной Иванова деликатно прикрыл усы ладонью.
— Могли же они не заметить какую-нибудь улику!
— Нарбутт не мог. Но вот фокус, если хочешь, я тебе действительно покажу.
— Какой? — взвился Егор. Ну, точно ребенок…
— Есть старый сыщицкий прием, мы сейчас его проделаем. Служивый! Принеси-ка нам воды, полную кружку.
Городовой побежал к хозяйке и скоро вернулся с кувшином.
— Посмотрим…
Лыков в обеих комнатках полил тонкой струйкой старые дощатые полы.
— А теперь неси молоток и гвоздодер.
Дядька снова ринулся к хозяевам, звеня медалями. Через три минуты он притащил киянку и стамеску.
— Вот, ваше высокоблагородие! Что есть. Поляки — беспечный народ… А то могу в участок сбегать!
— Обойдемся этим.
Лыков ловко поддел две доски у стены в спальне. Городовой вырвал их из пола и поставил в угол. На треск прибежал домовладелец. Увидев, как ломают пол, он схватился за голову. Так-так… горячо… Но в дыре ничего интересного не обнаружилось, только сор и мышиный помет. Егор чуть не заплакал с досады. Но городовой уже тащил инструмент в другую комнату; в глазах его горел азарт вандала.
— Разрешите мне, ваше высокоблагородие!
— Валяй. Вот эти две половицы.