Мне казалось, что со смертью Нарбутта все переменилось.
— Мне тоже так казалось. До вчерашнего вечера.
— Я все понял. — Лыков встал, одернул сюртук. — Господа! Я благодарю вас обоих от имени правительства за важное сообщение.
Старик тоже встал, но смотрел тревожно. Лыков сказал, обращаясь к нему:
— Обещаю, что правдивость вашего сына не навлечет на него дополнительных опасностей. Честь имею!
Шмуль вышел проводить начальство до порога. Пояснил:
— Вам дальше одному, ваше высокоблагородие. Нельзя, чтобы нас видели вместе.
Сыщик решил пройтись до полицейского управления пешком. Когда он еще окажется в Старувке![63] Алексей спустился в подвал «У Фукера», которому уже двести лет, и купил там бутылку старого токая. Измерил шагами Васки Дунай — самую узкую улочку Варшавы. Зашел в собор Святого Яна, где могилы польских королей. Выпил пива на Пивной улице. Однако долго пропадать он не имел права и, нагулявшись, почти бегом отправился на службу.
Неожиданно на углу Подвальной и Капитулины его остановили трое парней.
— Пан Лыков? До вас опять есть разговор у пана Стробы. Он прознал новое и желает рассказать.
— Где пан Эугениуш?
— А вон ресурс, он ждет там.
Лыков замешкался. Во-первых, он не знал, что значит у поляков ресурс. Во-вторых, молодые люди отличались от тех солидных панов во главе со Збышняком, что тогда проводили его к «ивану». Скорее, они смахивали на «беков»[64] Ежи Пехура.
Увидев сомнение, старший из парней добавил:
— Пан Эугениуш отыскал, кого обещал.
Сердце Лыкова учащенно забилось. Ловушка? А вдруг нет? Просто у Стробы имеются в подчинении разные люди? Покажешь настороженность — поляки посмеются… Но лучше быть смешным, чем мертвым!
Так ничего и не решив, сыщик направился к указанной двери. При этом незаметно перехватил бутылку, которую нес в бумажном пакете, за горлышко. На всякий случай — так удобнее бить. Тут в голове мелькнула неуместная мысль: пятьдесят шесть рублей отдал! Жалко!
Они напали на него в коридоре.