Я велю сказать секретарю…
— Благодарю, ваше превосходительство.
— Дабы быть понятым до конца, сообщу свою точку зрения на польский вопрос. В сложившихся трудных отношениях виноваты обе стороны. Согласны?
— Согласен.
— Но какая больше?
— Не знаю, ваше превосходительство, — ошарашенно ответил Алексей. — Признаюсь, думал об этом. Еще признаюсь, что в польских стремлениях к свободе много по-человечески симпатичного. Мы, русские, попади на их место, точно так же боролись бы. И… честно говоря, в политике нашего правительства часто присутствует негибкость.
— Ни слова более, Алексей Николаевич! — На этот раз Толстой все-таки вскочил, но тут же сел снова. — Ни слова, иначе опять начнется бесконечное сведение счетов. Я, генерал-майор русской армии и варшавский обер-полицмейстер, тоже много думал над этим. И рассудил так: когда обе стороны виноваты, то больше вина того, кто сильнее.
Лыков осекся. Простая и лаконичная формулировка Толстого звучала убедительно. Да и с точки зрения христианской морали генерал прав! Но во-первых, это расходится с правительственным курсом.
Генерал наклонился вперед и сказал мягко:
— Конечно, не сразу. Это слишком непривычно русскому уху, что мы можем быть виноваты. Подумайте. Мне кажется, что вы человек порядочный. Поверьте мне: можно ладить с поляками и оставаться при этом патриотом!
И встал. Лыков тут же вскочил и вытянулся.
— Ступайте и помните наш разговор. Желаю успехов в службе.
— Благодарю, ваше превосходительство!
— Не забывайте: если появятся вопросы, сомнения — запрос то заходите ко мне.
Глава 3
Первые впечатления
Лыков вернулся к начальнику сыскной полиции под сильным впечатлением. Гриневецкий отложил бумаги.
— Как вам наш генерал?
— Он проповедует… самостоятельные идеи, скажем так. А это большая редкость среди русских администраторов. Особенно полицейских."
"— Вы о польско-русских отношениях? Да, у Сергея Ивановича есть своя формула. Он долго шел к ней.