Парень стоял внешне безразличный, но было видно, как он волнуется.
— Хорошо. Иванов! Вы назначаетесь ассистентом коллежского асессора Лыкова на время его командировки, — официально объявил Нарбутт. Потом повернулся к Лыкову и впервые улыбнулся:
— Именно так мы и предполагали!
— Спасибо, Витольд Зенонович. Вы правы, хочется работать с соотечественником. Ну-с, господин Иванов, а как вас по имени-отчеству?
— Егор Саввич.
— А меня Алексей Николаевич.
Лыков протянул своему новому помощнику руку, и тот, помедлив секунду, пожал ее.
— С этой минуты ваша служебная деятельность будет определяться только моими указаниями.
— Слушаюсь!
— По завершении совещания поднимемся в мою комнату и определим план ближайших действий. Будем искать убийц!
Но совещание закончилось, не начавшись. В кабинет Гриневецкого прошмыгнул городовой с красным лицом — запыхался от бега. Яроховский с Нарбуттом обменялись понимающими взглядами. Действительно, надворный советник вскоре вышел в коридор.
— Господа, у нас труп!
— Где, кто? — лаконично осведомился Нарбутт.
— На свалке под Доброй улицей. Зарезанный офицер. Всю ночь пролежал.
— Офицер? — ахнули поляки и почему-то посмотрели на Лыкова.
— Увы, — подтвердил Гриневецкий. — Этого нам только не хватало. Алексей Николаевич, вы едете с нами. Вдруг тут какая-то связь?
— Да, конечно. Но в четверть первого меня ждет следователь. Надо послать кого-то предупредить…
— Иванов! — повернулся к подчиненному Эрнест Феликсович. — Ступайте в Окружный суд, найдите там следователя Черенкова…
Но Лыков перебил начальника отделения:
— Егор Саввич едет с нами.
— Какой еще Егор Саввич? — опешил Гриневецкий.
— Господин Иванов. Как мой помощник, он должен стоять вблизи расследования.
— Ах да, я и не сообразил. Разумеется, ваш помощник едет с нами.
— Я пошлю в суд курьера, — предложил Яроховский.
— Сделайте одолжение, Франц Фомич. Остаетесь в отделении за старшего. А вы, господа, за мной!"
"Полицейские набились в пролетку. Широкий в кости Гриневецкий совсем припер Нарбутта к стенке.
По Новосенаторской и Трембацкой экипаж выехал на Краковское Предместье и покатил на юг. У Соборной площади свернул на Каровую, и пейзаж сразу изменился. Вчера Лыков здесь не ходил! Будто они перенеслись как по волшебству из Варшавы в московскую Хапиловку. Всюду грязь, горы неубранного мусора, дома-развалюхи и бедняки в лохмотьях.