Гримаса невыносимой боли исказила лицо убитого, но это был он, скандалист из ресторана.
— Доктор?
— Рана очень жестокая, но какая-то неумелая. А может, нарочно так сделали, чтобы дольше мучился? Его держали за руки, когда резали. На запястьях остались следы… Офицер умирал несколько часов.
— Где? Здесь, на свалке?
— Так точно, Эрнест Феликсович, — встрял подпоручик. — Вон сколько крови натекло.
— И никто не слышал стонов? Вокруг ночуют десятки людей.
— Кто станет связываться с полицией? Они же все без видов.
— Витольд Зенонович, вызывайте агентов и начинайте поиск свидетелей, — распорядился надворный советник. — Никого не пугайте, ногами не топайте, будто бы вы просители. Понадобится — дайте полтину опохмелиться. Пусть только честно расскажут, что видели или слышали. Должны были, если этот несчастный мучился тут полночи. Кто-то его сюда привел! Или привез. И этого кого-то могли запомнить.
— Слушаюсь.
— В карманах что-нибудь нашли? — вновь обратился к помощнику пристава Гриневецкий.
— Нет. Их вывернули до нас.
— Убийца?
— Может, и он, но скорее здешние. Дождались, когда кончился, и обчистили.
— Это запросто, — согласился Нарбутт. — Но если так, опрос ничего не даст. Тот, кто обшарил покойника, не сознается. А мазурики его не выдадут.
— Надо обойти местные питейные заведения, — предложил Лыков. — Вдруг кто посреди ночи пришел часы пропивать?
— У нас, Алексей Николаевич, посреди ночи все питейные закрыты, я вам вчера это объяснял, — терпеливо возразил Гриневецкий.
— Даже низкого пошиба?
— И низкого, и высокого.
— И подпольных кабаков нет? И «мельниц», где уголовные в карты играют? А скупщики краденого тоже по ночам спят? Не поверю, извините!
— Алексей Николаевич прав, — сказал Нарбутт. — Я оставлю на свалке одного агента. Пусть ходит, спрашивает. Больше для очистки совести, чем в ожидании пользы. А сам с ребятами прочешу Добрую и переулки. Вдруг да зацепим!
— Личность убитого пока не установили? — спросил у подпоручика Гриневецкий.
"— Офицеры паспортов не имеют. По мундиру судить, так он из Александровской бригады пограничной стражи. Надо им телеграфировать.
— Его фамилия — Сергеев-третий, — неожиданно для всех пояснил Лыков.
Состоялась немая сцена. После длинной паузы надворный советник спросил:
— Это ваш знакомый? Но откуда? Вы в Варшаве неполный день!
— Я познакомился с ним вчера в ресторане «У Владека».
— На углу Краковского Предместья и Мариенштата?
— Да.