— Вы обедали вместе, если знаете его фамилию?
— Не совсем так. Я зашел поесть, а штабс-капитан уже был там. Не один, а с двумя пехотными поручиками. Все трое напились и устроили дебош. Мне пришлось вмешаться.
Нарбутт почему-то так разволновался, что даже взял Лыко ва под руку.
— Что же вы предприняли?
— Вывел их на улицу.
— Один — троих? И они пошли с вами?
— Ну… они сначала не хотели выходить. Поэтому пришлось их вынести.
— Это как? — опешили варшавские сыщики.
— В левую руку я взял одного поручика… она у меня послабее, а в правую — второго поручика и штабс-капитана.
— И они позволили это с собой проделать? — недоверчиво спросил Витольд Зенонович. — Не сопротивлялись?
— Нет, все обошлось исключительно спокойно.
Гриневецкий не поверил другому.
— Одной рукой вы ухватили и подняли двух взрослых мужчин? Позвольте… хм… позвольте усомниться… я извиняюсь, но… это и технически невозможно, и вообще!
— Конечно, просто взять невозможно. Для этого мне пришлось их сгрудить.
Алексей легонько подтолкнул надворного советника к его помощнику, ухватил их правой рукой за пояса и оторвал от земли. Ремень на грузной фигуре Гриневецкого тут же затрещал, и Лыков поспешно поставил сыщиков на землю.
Эрнест Феликсович в крайнем замешательстве уставился на питерского гостя. Тот счел нужным добавить:
— Офицеры сопротивления не оказали, расплатились и ушли.
— В форме и при оружии… — пробормотал Нарбутт. — В Варшаве никто из поляков не решился бы возразить им.
Гриневецкий пояснил сочувственно:
— Витольд Зенонович был начальником сыскного отделения почти шесть лет. И снят за ссору с офицером. Спасибо, пришел новый обер-полицмейстер генерал Толстой. Он справедлив к полякам. И сумел оставить господина Нарбутта на службе, но в низшей должности.
Тут опомнился помощник пристава.
— Позвольте! Три офицера при саблях — и ушли от штафирки? Ну, в смысле, от партикулярного человека. Это что за офицеры? Так не полагается! И фамилия… Вы не пояснили, откуда узнали, что этот вот — Сергеев-третий.
— Вы правы, там было продолжение. Из ресторации буяны действительно ушли без скандала, но поджидали меня на улице. Я вышел — они стоят. И… штабс-капитан вызвал меня на поединок.