То в образе беглого каторжника, то в лице уездного исправника, то вдруг под видом провинциальной красавицы. Казалось, им нет счету, их воинство неодолимо. Но Лыков не опускал рук и не впадал в малодушие. Он методично и неутомимо вычищал пространство вокруг себя. В этом защищенном его храбростью пространстве жили нормальные люди. Часто они и не подозревали, как раньше Варенька, о существовании другого мира, насылавшего на них экспедиции. И пусть не догадываются! Алексей чувствовал себя молодым и сильным. Он занимался тем, к чему был предназначен.
Утром Лыков пришел на службу с подвязанной щекой. Вид у грозного сыщика получился жалкий. «Вяземский кадет», а не коллежский асессор с двумя шейными орденами… Цур-Гозен посмотрел на подчиненного да и отпустил бедолагу лечить больные зубы сразу до понедельника.
К понедельнику зубы у Лыкова зажили, и он опять явился к Цур-Гозену.
— Ага! — обрадовался тот. — Очень кстати! Ты слышал про убийство члена Совета нашего министра?
— Читал в сводке, но без подробностей.
— Сыскное управление градоначальства не справляется. Велено помочь Виноградову.
— Вот еще! — фыркнул Алексей. — Ему сунешь палец — он откусит всю руку. Вы же знаете Ивана Александровича. Как только мы начнем ему помогать, он тут же бросит розыск. А потом на нас все и свалит. Департаменту лучше вообще в это дело не соваться!
Цур-Гозен сник.
— Да, Виноградов любит на чужом горбу в рай ездить… Но как же быть? Директор велел помочь.
— Сошлитесь на занятость. Своих дел невпроворот, некогда чужими заниматься!
— Алексей Николаич, но ты же сейчас свободен! Бомбистов повесили, следствие закрыто. В Ялту в этом году тебе не в очередь.
— Значит, нужно срочно придумать мне занятие! Иначе мы с этим… как его?
— Римером.
— …Римером вляпаемся. Я петербургское сыскное хорошо знаю — всё повесят на нас!"
"— Погоди-ка, — повеселел исполняющий обязанности вице-директора.