Никто в нашу сторону не смотрит…
Разворачиваюсь к Юрию, открываю рот, но в этот момент он перехватывает меня поудобней и тащит в сторону уединенного столика, полускрытого в нише за тяжелой портьерой."
"Идеальное месторасположение, оттуда наверняка видно весь зал. И в то же время некое подобие приватности. Те, кто делал тут интерьер, вообще не дураки…
Пока идем, легко перебираю в памяти варианты странного поведения Юры, хотя, на самом деле, их может быть миллион, и далеко не все - очевидны.
Ну а потом ощущаю, как сжатые намертво на моем локте пальцы разжимаются, и Юра как-то расслабляется даже немного.
Нам навстречу встают из-за стола двое: мужчина, невероятно похожий на Юру, тот же разворот плеч, холод прищуренных глаз, светлые волосы в короткой стрижке, тяжелая челюсть. Кирсанов еще один, как пить дать.
И женщина. Девушка, которую я уже видела. В своем сне.
Сейчас она не выглядит несчастной, улыбается, и, надо сказать, улыбка ее невероятно красит, делая из просто красивой - сногсшибательной.
Волосы у Марты, как ее представляет Юра, не черные, а рыжие. Ей , кстати, безумно идет.
А еще больше ей идет маленький аккуратный животик.
Смотрю на него, моргаю, снова возвращаясь мыслями к тестам в сумке.
У меня там, если что, еще два несделанных… И каждый начинает жечь буквально через сумку.
Вот умом понимаю, что не стоит, что результат может быть спорным, что лучше завтра, спокойно, с чувством, с толком, с расстановкой, так сказать…
Понимаю. А ничего поделать с собой не могу.
Марта улыбается, занимает меня разговором, пока Юрий что-то быстро шепчет брату. И тот сразу перестает улыбаться, оглядывается на жену, потом на меня, отвечает таким же негромким голосом, но мой охотник, обдумав его слова, только отрицательно качает головой.
Я не особенно вникаю в беседу мужчин, мало ли, о чем они разговаривают?
Меня больше занимает диалог с Мартой и… несделанные тесты в сумке.
Глава 35
— Твой любимый размерчик, — одобрительно проходится взглядом Кирсанов Кирилл по моим формам, — все понятно теперь, из-за чего так подставился…
— За языком следи, — хмурится мой Кирсанов, но взгляд его, в противовес сухому тону, очень даже… влажный.
Мы пересекаемся взглядами, и все мои мысли хоть как-то закрыться от него, соблюсти приличия, исчезают. И приличия не соблюдаются.