Рядом тихонько хихикает Марта, я моргаю, возвращаясь в реальность, краснею даже чуть-чуть.
— Кирсановы — они такие, — кивает она в ответ на мой смущенный взгляд, — не оторвешь…
— Вы хоть поешьте чего-нибудь, — скалит зубы Кирилл, — да воды, там, попейте… А то жаром давит, того и гляди сгорите…
Потом он переводит взгляд на свою жену, усмехается, и Марта опять хихикает.
Я послушно пью воду, отмечая про себя, что атмосфера за столом становится вполне благодушная. Юрий, похоже, немного оттаял, что бы там ни встревожило его в самом начале вечера, когда мы только зашли в ресторан, сейчас все уже не так остро.
В любом случае, момент этот я успела отследить, когда он только возник, но вот динамику и завершение счастливо проморгала, увлеченная разговором с Мартой, оказавшейся очень веселой и приятной девушкой. Да еще и настойчивая мысль пойти прямо сейчас в туалет и проверить достоверность уже сделанного теста, постоянно сидящая в голове, не отпускала…
Короче говоря, половину движухи я, похоже, счастливо зеваю.
Когда возвращаюсь в реальность, мужчины уже завершают свой суперсекретный разговор и мирно попивают коньяк из пузатых бокалов.
— А чего ты рыжая? — переводит разговор с моей персоны на Марту Юра.
— Пришлось… — она немного растерянно трогает свои огненные локоны, краснеет, — ситуация такая…
— Тебе очень идет, — тут же говорю я, и Марта улыбается.
Она вообще много улыбается.
И постоянно трогает уже вполне обозначенный животик. Марта худенькая, ее положение хорошо заметно под легким летним платьем, и очень ей идет.
Кирилл без конца ее трогает, придвигается ближе, гладит живот, подкладывает еду в тарелку, что-то периодически шепчет на ушко, заставляя краснеть еще сильнее. Он вообще, судя по всему, не такой немногословный бирюк, как его брат, или просто рядом с женщиной своей такой?
Хотя, в любом случае, семейное сходство не только во внешности, но и в характерах, налицо, так сказать…
И сейчас я могу наглядно проследить, насколько хорошо это — быть женщиной Кирсанова.
Хочу так. Хочу. Задолбалась быть сама себе стеной.