Только косятся злобно и активнее показывают свои глубокие компетенции красивому неженатому (да даже если и женатому, какое это имеет значение?) боссу.
А я смотрю, прикидывая, как себя вести в свете вновь открывшихся обстоятельств, так сказать…
Тут самое главное не сорваться, как в тюрьме, мне нижнюю полку отбивать не нужно, хотя рука, спрятанная за спиной, сжимается в кулак. А вторая стискивает ремешок сумочки.
Я смотрю на них, на голодных сук, которые прыгают вокруг вожделенной добычи, и понимаю, что в лесу у меня хотя бы конкуренток не было, кроме козы.
Потом, правда, выяснилось, что даже козу ставили на ступень выше, чем меня, потому что этой рогатой стервозе позволялось гулять, где вздумается. Да и информацией она обладала большей, в отличие от меня, явно же в том доме красивом пропадала, а не в лесу, как я, дура, переживала.
А тут…
На нем виснут бабы… Ну, это понятно, такой спортивный снаряд, как не виснуть? Непонятно, чего это я так завелась?
Старательно гашу в себе лютое недовольство ситуацией, поджимаю губы, становлюсь ровнее.
Еблонская, не киснуть! Ну, подумаешь, не оправдались ожидания… Чья это проблема? Только моя.
Пока провожу мгновенный аутотренинг, машинально вслушиваюсь в рабочий гул кабинета.
Женщины трещат о том, что некий господин предлагает некое слияние. По поводу слияния, я смотрю, у господина Кирсанова всё в порядке, желающих слиться с ним хоть отбавляй.
Юрий изучает документы, даже не делая вид, что вслушивается, и в какой-то момент очень тихо и веско роняет:
— Нет.
Все тут же дружно отваливают.
Дрессировка - наше все, да…
В кабинете наступает тишина, спокойствие, женщины отходят от него на шаг, срочно начиная заниматься важными рабочими делами.
Видно, даже самые тупые уяснили, что босс злой, приставать к нему опасно для здоровья, он сам выбирает, он у нас доминант. Ему просто так не навяжешься.
Занятая наблюдением за террариумом, я пропускаю момент, когда господин Кирсанов обозначает свой интерес к моей персоне.
Не здороваясь, даже не делая попытки быть вежливым, Юрий идет в мою сторону, кивает:
— Ко мне в кабинет, Юлия Никитична, будьте любезны.
И проходит мимо.
В любой другой ситуации я бы, наверно, заупрямилась. Потому что нехер так невежливо.
Интересно, когда он меня заметил? Наверно, сразу. И ни слова, ни взгляда…
Ни намека, что видит меня.
Господи, какой невыносимый… дикарь! Лесное чучело.
Одно радует: змеиные взгляды его поклонниц.