Кроме того, от стресса мы плохо запомнили их лица, – подумав немного, Смульская добавила: – И в парадной к тому же было темно.
Адвокат уточнил, в каком состоянии Борис Витальевич поехал на встречу с Викторией. Смульская ответила, что он был взвинчен до крайности, но из последних сил держал себя в руках. На всякий случай Ирина справилась о самочувствии дочери, нет ли надежды, что девушка в ближайшие дни будет способна дать показания, но вполне ожидаемо услышала, что бедняжка очень плоха, буквально не в силах поднять голову от подушки, и доктор дает прогноз, что это затянется недели на две.
Ирина хотела сказать, что, когда действительно волнуешься за своего родителя, есть прямой смысл взять себя в руки и прийти в суд свидетельствовать в его пользу, но только пожелала слабой девушке скорейшего выздоровления."
"Взглянув на часы, Ирина с удивлением поняла, что Смульская живописала свои страдания целых полтора часа.
Гортензия Андреевна увлеченно беседовала со своей соратницей по педагогическому цеху, директрисой школы-интерната, и кинула на Ирину взгляд, в котором ясно читался приказ ее не прерывать. Ирина вернулась к заседателям и обратилась к крановщику:
– Миша, извините меня, пожалуйста, что делаю замечание, но в суде надо следить за своей речью. Вы можете спрашивать обо всем, что вам не ясно, но без жаргонных выражений.
– Это в смысле каких? – Миша озадаченно нахмурился.
– Гопники, поржать. Есть культурные аналоги: хулиганы, посмеяться. Употребляйте, пожалуйста, их, а то секретарю трудно вести протокол.
– Постараюсь, – покладисто кивнул Миша.
– Вот и хорошо. Поймите меня правильно, я очень рада, что вы принимаете активное участие в процессе и задаете по сути верные вопросы, но форма тоже важна.