Ирина не могла сосредоточиться на работе, зная, что дети и муж сидят без присмотра, не кормленные, не обласканные. Хотя на практике они великолепно ели сами и чувствовали себя прекрасно в своей тесной мужской компании, Ирина все равно мчалась домой, будто за ней гнался призрак плохой жены и матери и хотел ее поглотить. Исключения составляли только дни, когда она надолго застревала в совещательной комнате, но тут на помощь приходила Гортензия Андреевна.
А сегодня, как в юности, вроде бы и на работе все дела переделала, и домой торопиться не надо.
Насвистывая что-то среднее между «Землей в иллюминаторе» и «Крышей дома», Ирина согрела воду, размешала в небольшом ее количестве кофейный порошок до состояния замазки и наконец наполнила чашку.
Пришлось срочно принимать приличное положение, отчего Ирина чуть не свалилась со стула.
– Простите, Ирина Андреевна, если побеспокоил, – улыбнулся Анатолий Иванович, – а ваша приятельница…
– Поехала в спортивный магазин.
– Жаль, что не успел застать.
– Послезавтра она приедет.
– Очень хорошо. Своеобразная дама…
– Вы простите, Анатолий Иванович, если обманула ваше доверие, – начала Ирина, но Дубов перебил:
– Я уже сказал, что не стоит беспокоиться.
– Прямо первый-первый?
– Да, Ирина Андреевна. Я всегда выносил приговор, только когда был полностью уверен.
– Мне бы вашу убежденность, – вздохнула Ирина, и только сейчас, заметив перед собой дымящуюся чашку, вспомнила о долге гостеприимства: – Кофейку, Анатолий Иванович?
– Что ж, не откажусь, – улыбнулся Дубов, – а если хотите мою убежденность, то вот вам мой секрет.
Ирина быстро приготовила еще чашку кофе тем же манером, только добавила сахара, вспомнив, что Дубов пользуется репутацией сластены. Его сентенция показалась ей бессмысленной.