Вечный шах

Разве справедливо, если люди будут терзаться, что чудовище, лишившее жизни их детей по своей адской прихоти, живо и, возможно, выйдет на свободу только потому, что судья захотела оставить свою совесть в кристальной чистоте, испугалась необратимого решения?

И с точки зрения общественной морали все не так гладко.

Новое мышление и гласность еще не настолько преобразили страну, чтобы о страшных преступлениях сообщали в печати и по телевизору, но, как всегда, при полном молчании средств массовой информации граждане в курсе, что интересненького творится в криминальном мире, кто кого убил, кто феерично проворовался и кому какой за это дали срок.

Недавно прокатилась волна борьбы с торговой мафией, в рамках которой расстреляли многих теневых дельцов, даже одну женщину. А если советское правосудие ставит к стенке расхитителей социалистической собственности, а массовых убийц сажает на пятнадцать лет, то у обывателя закономерно возникает вопрос: что это за государство такое, которое ценит свои денежки выше человеческой жизни?

Нет, Павел Михайлович прав, если прописана в законе смертная казнь, то надо уметь с ней работать.

В конце концов, председатель считает Ирину прекрасным специалистом, а всем известно, что если дурное дело должно быть сделано, то делать его должен тот, кто умеет это лучше всего. А что время для ее профессионального роста не самое подходящее, это уже другой вопрос. Беременность не болезнь, не индульгенция и не повод для поблажек.

По ходу трудовой деятельности ей приходится видеть то, что категорически не рекомендуется женщинам в ожидании ребенка, но, как ни дурно это звучит, зрелище мертвых тел, ран и прочего такого давно уже не вызывает в ее душе сильных чувств.

Скорбь, недоумение, как одно человеческое существо может сотворить подобное с другим, жалость – но все это на уровне рассудка. Сердце не начинает биться быстрее, к горлу не подкатывает ком, эмоции не захлестывают, стало быть, малыш внутри нее не ощущает, что мама смотрит на что-то плохое. Мама просто работает, а что у нее такой своеобразный труд, так это она, дура, сама себе его выбрала, ибо идти после института юрисконсультом на завод ей, видите ли, показалось скучным.

Эх, знать бы заранее… Ладно, что теперь горевать об упущенных возможностях. Надо сделать как советует Павел Михайлович: подойти к Дубову, который сейчас, кажется, тоже не слишком загружен, и пройти вместе с ним дело Кольцова, не торопясь, вдумчиво, шаг за шагом.