Мне ясно вспомнились события вчерашнего вечера, и… руки снова потянулись вперёд, а пальцы скрючились, словно смыкаясь на чьей-то шее.
– Мила, что с тобой? – окликнула Вета, одна из коллег.
Я попробовала сгладить момент, улыбнуться, но эффект получился обратным – Вета отшатнулась, осеняя себя защитным знамением.
– Надеюсь, человек, о котором ты сейчас думала, это не я, – пробормотала она.
Несколько долгих секунд, и я заставила себя выдохнуть. Расслабила плечи, спину, и обратилась к разуму – не в первый, кстати, раз.
Просто финал вчерашнего вечера… он был разумным. Логичным, правильным, и я бы на месте Виера поступила так же. Всё было хорошо, только… обидно до вылетающих из глаз искр!
Дело в том, что Виерлен тоже наградил меня плетением. Без эффекта смерти, но рассказать о чём-либо, что касается ситуации с осколком или самого Виера, я бы даже под пытками не смогла. Вот просто не могла, и всё.
Самое неприятное – печать он поставил без предупреждения. Целовал мою руку, целовал, а потом – бац, и по моей коже побежала серебристая змейка.
Теперь у меня было по узору на каждой руке, и оба невидимые.
Здорово, правда? Как не лопнуть от счастья – ума не приложу!
Виеру я высказала всё, а потом дошло до битья тарелок. Да, не сдержалась.
Блондин пытался остановить. Успокаивал, а я была вне себя от ярости. Со мной даже наряд вызванной в кафе стражи не справился.
Короче, кафе мы покидали громко.
К моменту, когда добрались до салона, желание Виерлена успокаивать закончилось, и я услышала раздражённое:
– Ведьма!
Ах вот, значит, как?
Тут, на улице, мы не орали, объяснялись шёпотом, но разругались вдребезги. Я успела поспать, умыться, выпить чай, но меня по-прежнему трясло.
Весь последующий день я ждала Виера с извинениями, но тот ограничился нарочито-помпезным букетом.
Но злость на объект такого неудачного и опасного охмурения оказалась меньше, нежели злость на Лэрила, которого однозначно следовало проучить!
Вечером, когда с работой было покончено, я занялась собой – причёска, ногти, платье… просто чтоб успокоиться.