Сумку, огарки свечей, книгу Урсулы и остальное, что применялось в ритуале, отобрали сразу, на месте. После того, как очутилась в застенках, произошёл второй обыск – в специальный лоток были выложены и распиханные по карманам мелкие бутыльки с эликсирами, и свёртки с порошками, и даже носовой платок.
Ведьминский амулет – тот, который есть у каждой ведьмы и является нашим отличительным знаком, тоже забрали. Зато амулет левитации, подаренный Лунным храмом, с шеи не снялся. Остался при мне.
Учитывая специфику, обыск проводили не только стражницы, но и приглашённый эксперт – Ола.
В обоих случаях Ола просила рассказать. Но…
Про книгу не позволила сказать блокировка, а в том, что касается амулета… Я нормально относилась к Оле. Мы были знакомы, и участие ведьмы в обыске на моё отношение не повлияло. Но сейчас разговаривать не хотелось. Просто не хотелось.
Неснимаемый амулет, что логично, вызвал подозрения. Начальник магического блока тюрьмы решил, что я могу с помощью этого амулета сбежать, поэтому запихнули меня ой как далеко, в самый конец тюремного коридора.
Зато камеру дали одиночную, как особо опасной. Хоть в чём-то повезло!
Как итог, сидела я в самой глубокой глубине, но даже оттуда слышала голоса пытавшихся прорваться в тюрьму девчонок. Яся, Клисса и Танка верещали так, что начальника блока стало немного жаль.
Только ведьмочек всё равно не пустили…
– У тебя серьёзная проблема, – сказал явившийся в середине следующего дня маг.
Я это тоже понимала.
– Тебе есть что сказать?
Я лишь вздохнула, потому что во всём, что хоть как-то связано с Виером, язык мне не подчинялся.
– Ладно. Сейчас можешь помолчать, но подумай, о чём будешь рассказывать, когда вызовут.
Он не сказал, но я и так знала. Смертная казнь.
Плечи опустились ещё ниже, в глазах защипало. Но идиотизм ситуации заключался в том, что меня расстраивало не разбирательство, а тот факт, что Виерлен так и не явился. Он мною воспользовался, вернул с помощью доверчивой ведьмочки свою силу, и всё. Пропал.
Получается, он меня… не любил.