Да я и не хотела бы ею быть.
Его лицо застыло, душа не принимала окончательного приговора. Чтобы успокоиться, отвлечься, он принялся изучать надгробье, возле которого они стояли.
— Эта могила вдохновляла тебя на рассвете? — шутливо произнес он.
— Да. — Дебора постаралась подстроиться под его тон. — Я уже столько наслушалась о младенце в аббатстве, что решила взглянуть на его могилу.
— «Как огонь и дым», — прочитал он. — Странная эпитафия для младенца.
— Я люблю Шекспира, — произнес высокий голос у него за спиной.
"— Если мне поручают составить эпитафию, я всегда обращаюсь к Шекспиру. Его поэзия — вне времени. Он раскрывает смысл и жизни, и смерти. — Похлопав по карманам своего плаща, священник вынул пачку «Данхилла», рассеянно прикурил сигарету и, пальцами загасив спичку, сунул ее в карман.
— Отец Харт, это миссис Сент-Джеймс, — мягко сказал Линли. — Она хочет сфотографировать самую знаменитую вашу могилу.
Отец Харт очнулся от задумчивости.
— Самую знаменитую? — Он озадаченно переводил взгляд с мужчины на женщину. Потом он догадался посмотреть на надгробье, и лицо его омрачилось. Забытая сигарета догорала, зажатая между покрытыми никотиновыми пятнами пальцами.
— Особое разрешение?
— Она не была крещена. Я называл ее Марина. — Священник быстро заморгал, подыскивая другую тему. — Если вас интересуют знаменитые могилы, вам нужно осмотреть крипту.
— Крипту? Вроде тех гробниц у Эдгара По? — содрогнулся Линли.
— Вовсе нет. Это святое место, особая часовня под храмом.
Священник уронил сигарету на дорожу и затоптал ее. Привычным движением нагнулся, подобрал окурок, спрятал его в карман и пошел в сторону церкви. Линли подхватил камеру и вместе с Деборой последовал за ним.
— Здесь похоронен святой Кедд, — сообщил отец Харт. — Заходите. Я готовлюсь к мессе, но вполне успею вам все показать. — Огромным ключом он отпер дверь церкви и пригласил их войти. — По будням на мессу почти никто не ходит.