Успокоив Бурдо и нагрузив его всевозможными поручениями, Николя отбыл в Версаль. Заехав в особняк д’Арране, он застал там одного Триборта. Эме дежурила в покоях Мадам Елизаветы, а адмирал уехал с инспекцией в Шербур. Предупредив мажордома, что в случае необходимости он сегодня заночует у них в доме, он к двум часам направился во дворец, в министерское крыло, где его без проволочек проводили к Сартину. Бывший начальник полиции любовно поглаживал кудри большого темного парика.
— Вы только посмотрите, Николя, какой удивительный иссиня-черный цвет.
— Быть может, прочли в «Газетт»? Вы просто не представляете, чего там только не печатают. Господин де Ноблекур жалуется, утверждая, что, погрязнув в мелочах, газетчики не пишут ничего существенного.
— Однако, господин наглец, я отнюдь не считаю себя несущественной мелочью.
Тон, впрочем, был шутливым, к тому же министр продолжал сладострастно ласкать парик, давая понять, что он по-прежнему в приятном расположении духа.
— Шерсть ягненка, причем самая тонкая. Никакой завивки. Кольца и волны от природы!
Похоже, ничто не могло испортить благодушное настроение Сартина, а значит, пора рассказывать о ходе расследования, продолжавшего множить сюрпризы и вопросы.
Насмешливо глядя на Николя, Сартин усмехнулся, заметив, в каком тот пребывает недоумении.
— Ага, вижу, эти новинки вас удивляют.
— Что вы хотите, сударь, после парика, прибывшего из Блистательной Порты, я ко всему готов.
— Да будет вам известно, что мне представили необыкновенную личность, бывшего артиллерийского офицера и члена Академии Его Величества короля Сицилии, господина де Монфора. Сегодня он состоит инженером на службе герцога Орлеанского, отца вашего друга, герцога Шартрского.
Николя насторожился.
— Вы же знаете, в этой семье все начиная с регента обожают курьезные эксперименты и всяческие новшества.