— Так, значит, вы просто передаете книги Ее Величеству?
И кто их вам поставляет?
Он почувствовал, что его прямой вопрос попал в цель. Окинув его надменным взором, кастелянша принялась разглаживать листы шелковой бумаги.
— Я не вправе назвать вам его имя.
— Поверьте, я не собираюсь предпринимать никаких шагов, способных оскорбить вашу чувствительность; тем не менее, сударыня, щепетильность, коя в вашем случае вполне уместна…
С тревогой слушая его витиеватую речь, она от волнения кусала губы, силясь понять, куда он клонит.
— …не дает вам права — и я вас об этом предупреждаю — оказывать неповиновение магистрату, исполняющему распоряжения короля. Ваше упорство удивляет меня и заставляет думать, что за вашим отказом кроется нечто недозволенное.
— Сударь, не настаивайте. Иначе я пожалуюсь королеве.
— Боже, сударыня! Вы заставляете меня перейти к печальным фактам, которые, как я полагаю, вы нисколько не заинтересованы доводить до сведения Ее Величества.
— Что вы хотите этим сказать? И на каком основании вы мне угрожаете?
— Не прикидывайтесь невинной овечкой.
Она снова тяжело облокотилось на стол, но теперь не из кокетства, а чтобы удержаться на ногах. Резко побледнев, она уставилась на него широко распахнутыми от страха глазами.
— Сударь, — запинаясь, проговорила она, — какое мне дело до какой-то там тюрьмы?
— Вы все прекрасно поняли. Несколько лет назад, при покойном короле, следствие заинтересовалось деятельностью и доходами вашего супруга, исполнявшего обязанности инспектора по надзору за книжными лавками.
Николя показалось, что госпожа Ренар сейчас набросится на него.
— Сударь, вы суете нос не в свое дело.