Верина мама пришла в ужас, кричала по скайпу, что это, вероятно, какой-то новый, неизученный вид гриппа, о котором кто-то из ее знакомых как раз рассказывал на днях, и нужно срочно сдаваться в инфекционку, иначе мы уже завтра помрем. Да, с ней мы познакомились, и симпатичная, маленькая, полная, но шустрая женщина мне понравилась, если не брать в расчет присланный ею бесконечный список лекарств и разных средств народной медицины, которые нужно было срочно приобрести. По ее мнению. В дальнейшем обеспокоенная женщина каждые полчаса звонила с целью узнать, не умерли ли мы до сих пор.
Но против всей ее логики мы оказались на редкость живучи.
Вера не сказала родителям, что я брат Артёма. Думаю, сейчас это к лучшему. Ее маме и так не понравились мои татуировки, не стоит пока усложнять. Отлично ее понимаю: моим родителям они тоже не нравятся.
Врача мы, конечно, вызвали, и он выписал эффективное лечение и заверил, что смертельным исходом в нашем случае, к счастью, не пахнет.
Потянулись дни безделья.
Примерно через недельку после выздоровления Вера снова уезжает к себе, где оказывает очередную моральную поддержку Арине. Марк меня беспокоит все сильнее, но пока, честно, нет столько времени, чтобы припереть сестру к стенке и заставить организовать знакомство. Она ж сопротивляется всем вопросам о своем Марке, словно он действительно для нее много значит. Влюбилась? Остается надеяться, что он хороший парень.
Следующим днем заезжаю за девочками, и мы несемся в парк.
Как школьники с Верой, без шуток. Пока Ариша отвлекается, прячемся и целуемся, потом снова при сестре ведем себя, будто просто друзья.
Бесит, конечно, что Арина нет-нет да стрельнет что-нибудь про Артёма, дескать, какой хороший парень, и как же они хорошо смотрелись с Верой вместе.