Победитель Алисы мог себе такое позволить, его запутавшийся в собственных затеях преемник – нет, но скульпторы ваяют, что велено. Живые скульпторы. На что намекала галерея, подсовывая уже третьего Сильвестра, Ли пока не понял, возможно это было напоминание об их с Рокэ ошибках. Они слишком долго заставляли себя видеть в Дораке второго Диомида, хотя и человек был не тот, и время другое. То, что сорок лет назад стало спасением, незаметно превратилось в удавку на шее, сорвать которую, как это ни дико, удалось благодаря гоганской интриге.
Сбрасывать Сильвестра с каминной полки Ли, само собой, не стал, как не сбросил бы Вольфганга, пусть тот и проиграл Бруно. Старики делали, что могли, их больше нет, есть вы; с вас и спрос – и за недодуманное, и за недоделанное. На всякий случай Савиньяк коснулся нагретого солнцем мрамора; на ощупь камень казался настоящим. Некоторые вещи понимать необязательно, но объяснить их тянет хотя бы для себя.
Держа в уме игры с бесноватыми, шагнуть непонятно куда и получить парад мерзости и почти смертельную ловушку…
Осознанно пройти по старым следам и найти на одной стене осыпающееся прошлое, а на другой… будущее? Свежее, яркое, пустое.
Покой озарений, закатная буря в черном камне, черно-белые мозаичные плитки, сужающиеся стены, разбитые статуи, занавешенный пыльным полотном камин… Двойник того, из которого вещал унар Валентин.