Хотя, с другой стороны, кто знает, чем шибины платили демонам за защиту?
— Почему дана Вересия и ее люди выбрали деревню шибинов под свой временный форт? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Разве там не было все покрыто демонической скверной? Или чем-нибудь еще, таким же нехорошим?
— В той части страны выжили только шибины и только их деревни остались целыми, — ответил Хеймес. — Слишком близко от границы с Темным Югом. Энхардцам было не из чего выбирать, когда они искали место для сбора своих выживших.
Я потер лоб.
— То есть Темным Югом правят демоны?
— Верно.
И это тоже было неожиданно. Получается, у демонов было свое государство, свой правитель — «верховный дан», как сказал тот офицер в казарме для «живчиков». Картина мира, в которой я представлял демонов этакой хаотичной разрозненной силой, атакующей людей где и когда им захочется, рассыпалась.
— Но почему деревня была пуста?
— Все шибины — предатели человеческого рода.
— Но если деревни шибинов защищены, почему туда явились Шептунья и варг? — спросил я.
— Это интересный вопрос, — сказала Амана нейтральным тоном, — и мы бы тоже хотели знать на него ответ.
Да уж. Что до меня, то у меня этих «интересных вопросов» скопился уже переизбыток.
Затем мне пришлось описать тот единственный раз, когда я видел дану Вересию — ничего интересного, на самом деле. Она всего лишь спрыгнула с лошади и вошла в дом.
Аль-Ифрит также вытащили из меня все, что касалось Виньяна Кадаши, даже заставили нарисовать сигну, висевшую на его шее.
Потом речь дошла до мастера Стерии и демонического топора, который я впервые увидел в его доме.
— Топор Дровосека в доме мастера Аты? Что-то тут не сходится. Он бы обязательно заметил демоническую скверну на оружии, — сказал Хеймес.
Я мог только пожать плечами и продолжить рассказ.
Когда я дошел до описания смерти мастера Стерии, то неожиданно понял, что воздух в комнате стал тяжелым и некомфортно теплым, почти горячим, так что на лбу и висках у меня выступили капли пота.
— Если можно открыть… — я не успел договорить, как Амана торопливо подошла к окну и распахнула створки, потом протянула мне свой платок — вытереть пот.