— Хм, — я мысленно представил, как прокрадываюсь в дом Виньяна и добавляю в его обычную порцию несколько кусочков демонического мяса. После чего Виньян превращается в чудовище и его убивают его же слуги…
Или же наоборот, превратившись, он убивает своих слуг, а также любых людей поблизости?
Нет, второй вариант мне не нравился.
Ладно, идею с демоническим мясом можно было отложить в дальние закрома памяти, а для Виньяна придумать другой вариант, такой, чтобы обычные люди рядом с ним не пострадали.
— Надо найти что-то съедобное, без демонической энергии — сказал я, оглядываясь по сторонам.
— Нет! — отрезал тот, и добавил с отвращением в голосе: — Илус — это одно из величайших достижений магической мысли, а не склад с едой!
— Жаль, что не склад, — я поправил висящий за спиной арбалет, и, прикинув по солнцу направление, зашагал в ту сторону, где лежали северные владения империи. Через несколько мгновений услышал за спиной торопливые шаги догоняющего Кастиана.
— Кастиан, ты умеешь находить съедобные корни, или грибы, или — ну не знаю, что-нибудь подобное?
Тот посмотрел на меня с уже привычным раздражением.
— Я принц! Едой всегда занимались слуги.
Я только вздохнул.
Может я тоже был принцем? Потому что обычный деревенский парень должен ведь, по идее, уметь находить всякие съедобные штуковины? Я же смотрел по сторонам и не видел ничего, что вызывало бы ассоциации с едой.
С другой стороны, может здесь ничего съедобного и не росло?
Интересно, сколько времени человек способен обойтись без еды?
Вскоре до моего слуха донесся слабый металлический звон — то ли кто-то сражался, то ли просто бряцал оружием при ходьбе. А может металлический звук издавало и не оружие — просто это первое, что пришло мне в голову.
Я вскинул свободную руку, призывая Кастиана к тишине, потом повернулся к нему, жестом показывая, что проверю, а он пусть остается здесь. Кастиан, кажется, понял, потому что кивнул, а когда я пошел вперед, не сделал попытки следовать.
Шел я очень осторожно. Как и вчера, ноги будто сами знали, как ступать, чтобы ни одна ветка не хрустнула, чтобы сухие листья не шелестели под ногами.