Заставив себя рассмеяться, она высвободила руку из рук мужа и проговорила:
– Мне очень жаль, ваша светлость… Я, наверное, ужасно скандальная жена. Надеюсь, вы меня простите. Вечер выдался непростой.
– Черт возьми, Пен, перестань! – с раздражением воскликнул Кэмден.
– О чем ты?.. Я не понимаю, – безучастно произнесла Пенелопа, плотнее закутавшись в плащ. К ее огромному облегчению, экипаж в этот момент свернул на Гроувнер-сквер. – Кажется, мы приехали, – добавила она.
– Да, мы дома! – рявкнул Кэм. – И не думай, что если мы дома, то разговор окончен!
Пенелопа молча пожала плечами.
– Но я ужасно устала… – со вздохом пробормотала Пен.
– Не сомневаюсь, – кивнул Кэм. – А я устал от того, что ты постоянно называешь меня «вашей светлостью» и обращаешься со мной… как с изгоем. Я устал от того, что ты шарахаешься от меня, словно ожидаешь удара за малейшее проявление характера.
– Я не думаю… – гневно начала Пен, но тут же напомнила себе, что ссора лишь нарушит их шаткое перемирие.
Тут дверца кареты распахнулась, и Пенелопа, схватив свою сумочку, поспешно вышла из экипажа. Кэмден же, нахмурившись, молча наблюдал, как его красавица жена вплывала в принадлежавший ему великолепный особняк. Он чувствовал себя отвратительно. Напрасно он отчитал Пен. Ведь ей и так было непросто…
Но и ему тоже не было легко. С того самого момента, как он обнаружил ее в захудалой гостинице в Альпах, Пенелопа Торн демонстрировала беспримерную и весьма неприятную способность будоражить его чувства.
На протяжении нескольких недель Кэмден сгорал от вожделения, глупо и наивно полагая, что, утолив чувственный голод, он навсегда избавится от этого мучительного наваждения. И вот теперь он хотел Пенелопу даже сильнее, чем прежде. Конечно, это было совсем неплохо, что он хотел свою жену, однако же… Его очень смущали их отношения за пределами спальни.
Герцог смотрел вслед жене, то и дело вздыхая. Причем делал это в присутствии слуг. Выходя из экипажа, он перехватил взгляд Томаса. Выражение лица слуги было совершенно бесстрастным. Но интересно, какие домыслы скрывались за этим бесстрастием?..
Снова вздохнув, Кэмден пошел в дом. Да, конечно, вечер удался. Общество весьма благосклонно отнеслось к Пен, и даже самые отъявленные злопыхатели восхищались ее самообладанием.