Она была замужем всего три недели, но чувствовала себя так, будто состарилась лет на двадцать. Ох, да поможет ей Господь! Неужели она протянет до Рождества?
Тревожные воспоминания кружили у нее в голове подобно злобно рычащим псам. Почти осязаемое отчаяние Гарри… Тщательно скрываемая вежливая настороженность Холбруков… Алчное любопытство, написанное на лицах всех без исключения… А затем – ее ужасная ссора с Кэмом и знакомая пустота в душе…
Внезапно дверь спальни распахнулась и с грохотом ударилась о стену.
– Ой!.. – вскрикнула она.
– Прошу прощения, ваша светлость, – пробормотала девушка, а потом присела в реверансе перед Кэмом. – Добрый вечер, ваша светлость…
Отражавшееся в зеркале лицо Кэма казалось хмурым и даже мрачным. И все же голос Пен прозвучал на удивление спокойно.
– Можешь идти, Джейн. Я закончу сама.
– Хорошо, ваша светлость.
Кэм не удостоил девушку взглядом, когда та проскользнула мимо него.
Испытывая головокружение от нахлынувших эмоций, Пен со стуком положила на столик тяжелую щетку для волос.
– Нет необходимости пугать слуг, ваша светлость она.
Кэмден молча закрыл дверь. На сей раз он постарался сделать это тихо, что настораживало даже больше, чем очередная вспышка гнева. Пенелопе вспомнились те дни, когда она считала, что Кэм вообще никогда не выходит из себя.
– Если ты еще раз назовешь меня «вашей светлостью», я натравлю на Гарри вербовщиков, чтобы они отправили его в какое-нибудь облюбованное москитами болото в Панаме, – заявил Кэмден, и, судя по всему, он не шутил.
– Я стараюсь быть примерной герцогиней, – со вздохом ответила Пен. Сегодня она вела себя так, как должна была, по мнению Кэмдена, вести себя идеальная жена. Она тщательно следила за своими манерами, глупо улыбалась и никому не перечила. И, что еще хуже, для своего дебюта в Лондоне она выбрала платье, которое раньше не надела бы даже на пугало.
И ведь казалось, что все ее одобрили. Все, кроме Кэма. Очевидно, у него были очень высокие стандарты.
– Примерная герцогиня ублажает своего мужа, – сказал он.
Раньше она бы ответила на это высокомерное заявление с надлежащим презрением. Но это было до того, как ее репутация загнала Кэмдена в угол.
– Извини, что я еще не готова, – произнесла Пен лишенным эмоций голосом, вставая из-за стола.