Необычный оттенок золотистых волос… Кремовую кожу… Нежный румянец на щеках…
И румянец этот проступил еще более отчетливо, когда девушка, внезапно вздрогнув, бросила на него взгляд. Перехватив его, Гарри испытал ни с чем не сравнимое удовлетворение – оказалось, что незнакомка искала его среди гостей. Он следил за ней, пока она, необычайно грациозная в своем белом платье, кружилась по залу. Танцевала же красавица с маркизом Литом. Выходит, счастливым соперником Гарри был Лит Фэрбродер, сказочно богатый выходец из весьма влиятельной семьи?
А на другом конце зала хмурила брови леди Вера.
– Кто эта симпатичная девушка, танцующая с Литом? – спросил Гарри у своего друга Бесуика.
Приятелю потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о ком шла речь. Парень, должно быть, ослеп – ведь эта девушка затмевала всех остальных женщин.
– Блондинка? – переспросил, наконец, Бесуик.
– Да, она, – кивнул Гарри.
– Это Софи Фэрбродер. – Бесуик с удивлением посмотрел на друга. – Но не слишком ли высокие запросы для нищего младшего сына, а, приятель? Ведь она же – сестра Лита. И поговаривают, что Софи обещана в жены Десборо, хотя официальной помолвки еще не было.
«Проклятье!» – мысленно воскликнул Гарри. Но не поэтому ли плакала красавица?.. Выходит, ее выдавали замуж за нелюбимого?
– Ты говоришь о графе Десборо? – проворчал Гарри.
Бесуик рассмеялся.
– А что, есть другой? Они с Литом вращаются в одних и тех же политических кругах. К тому же этот брак объединит два весьма внушительных капитала. У девчонки – богатейшее приданое. Странно, что ты ничего об этом не слышал.
– А она любит Десборо? – спросил Гарри и тут же пожалел об этом.
Бесуик снова рассмеялся.
– Кому до этого дело, когда у нее столько золота? Господи, да я и сам занялся бы ею, не знай Лит о том, что мои карманы пусты.
– О какой тяжбе ты говоришь? – спросил Гарри.
– Парень, ты что, в пещере жил все последнее время? – с усмешкой проговорил Бесуик.
Гарри нахмурился и проворчал:
– Нет, всего лишь хоронил Питера и помогал Элиасу освоиться в новой для него роли лорда Уилмота.
На добродушной физиономии Бесуика отразилось смятение.
– Ох, прости, старина, я забыл.