Во власти мажора

– Тебе нравится? – спросил у нее, зависнув сверху и оторвав губы от ее нежной кожи, которая так манила к себе.

– Да-а-а-а… – Мадина простонала не своим голосом, сдавленным, сиплым, жилка на шее мерно билась в такт шумному дыханию. В красивых глазах разлилась чернота, которая поглощала радужку.

Кажется, моя жена, опьяненная возбуждением, мало что соображала. Ее грудь бурно вздымалась от волнения, маленькие розовые соски так и просили ласкать их.

Я наклонился и поочередно облизал каждый, а потом заглянул в затянутые поволокой глаза моей жены.

Смотрел и не верил, что она моя, лежит подо мной, хочет меня, что было очевидно. Даже если бы хотела, она не смогла бы скрыть этого. Зацелованные губы приоткрылись, влажные, полные, такие красивые, как и вся она. Я рассматривал ее и не мог насмотреться.

Был порабощен красотой собственной жены, она оказалась даже лучше, чем в моих мечтах. Высокая полная грудь, изящная талия, круто переходящая в стройные бедра. Я обвел руками ее силуэт, пальцами проходясь по бокам, и спустился чуть ниже, разглядывая свое сокровище.

Матовая кожа, совершенная, без единого изъяна. На животе – пара аккуратных родинок, которые я поцеловал, вызвав тихий всхлип Мадины. Ее запах кружил голову и не давал сосредоточиться. Сладкий, пьянящий аромат, убивающий всю мою выдержку.

Но я должен сделать всё правильно.

– Раздвинь ножки, – прохрипел я, снова нависая над ней и ставя одну руку напротив ее головы с упором на постель, а второй начал медленно гладить свою малышку, чьи влажные, гладкие складочки не давали мне покоя.

Только от одной мысли, что я вызвал столько влаги, пошатнулось самообладание, и так дошедшее до критической отметки.

– Ратмир, – прошептала Мадина, закусив губу и прикрыв глаза от смущения. – Не надо, я не могу…

– Ты смущаешься? – рассмеялся я сипло, не переставая гладить ее внизу, ожидая, пока она выполнит мою просьбу. И она сделала это, раскрылась для меня, и я двумя пальцами скользнул ниже и вглубь, раздвинул мокрые половые губы, не зная, сколько еще выдержу.

Сомнений в том, что она готова, не осталось, и мой член уже натягивал брюки, просясь на свободу. Пульсация причиняла боль, похоть туманила разум, стало трудно сделать даже самый простой вдох."

"– Ратмир… – очередной стон, подтолкнувший меня к действиям. С сожалением оторвавшись от нее, я быстро расправился с ремнем и молнией на брюках, шипя, когда ткань натирала ставший слишком чувствительным член.