— Ну конечно, заметил, — согласился Данилов, — когда я к нему подошел и поздоровался. Он со мной тоже поздоровался.
— Андрей, ты не понимаешь, что творишь. Ты отказываешься от нас и лишаешь себя, себя огромного и важного жизненного стержня! Ты должен в конце концов понять, что ты не сам по себе, что ты наш сын, член нашей семьи и именно это делает тебя тем, кто ты есть.
— Я тот, кто есть, вопреки тому, что я член вашей семьи, — тихо сказал Данилов.
— Ты ошибаешься, Андрей.
— Мне ничего не нужно, — перебил Данилов, ужасаясь тому, что ее перебивает, — спасибо.
— Неужели ты думаешь, что смог бы чего-то добиться, если бы не был нашим сыном? — холодно спросила мать. — Неужели ты вправду думаешь, что получил бы хоть какую-то работу, если бы не носил фамилию Данилов и отчество — Михайлович? Неужели ты до сих пор так глуп, Андрей?
Данилов молчал, дышать ему было трудно. Марта притихла за его спиной.
— О тебе спрашивала эта милая дама, Катерина Кольцова, жена Тимофея Ильича, — сказала мать с отвращением, — сам Тимофей Ильич не смог приехать. А она была и спрашивала о тебе, а я даже не знала, что сказать!..
— Ее фамилия Солнцева, — прохрипел Данилов. — Солнцева, а не Кольцова.
— Это не имеет значения, — заявила мать, — элементарная вежливость требует, чтобы ты поблагодарил отца за то, что у тебя появились такие уважаемые… партнеры, Андрей.
— Они не партнеры, а клиенты, мама, — все тем же людоедским голосом поправил Данилов, — и отец тут совсем ни при чем. Прости.
— Андрей, все, что ты получаешь, ты получаешь благодаря отцу, и только ему. Никто никогда и ничего не знал бы про тебя, если бы не фамилия твоего отца! Это же очевидно! Разве Тимофей Ильич связался бы с тобой, если бы ты был… никто?
Данилову хотелось сказать, что он не никто, а первоклассный архитектор.
Еще ему хотелось сказать, что Катерина и Тимофей Ильич понятия не имели о том, кто его отец, и только три дня назад Катерина спросила у него, не сын ли он Михаила Петровича, а Кольцов скорее всего вообще никаких книг не читает и ему наплевать на славу писателя Данилова, но ничего этого он говорить не стал.
— А эта девушка? — продолжала мать с неодобрением.