– Лет пятнадцать назад я с одним япошкой боролся. Хоори – не слышал? Жестко он работал, почти всю встречу очками меня давил. Ну сам знаешь, публика-то наша, трибуны орут и тоже на мозги давят… Оставалось двадцать две секунды, и вдруг он делает непоправимый промах, подставляется… В общем, провожу бросок, и чистая победа. Глазам своим не верю, но судья встречу остановил и поднял мою руку.
– Поздравляю, – буркнул Ражный.
Поджаров не обратил внимания на его тон, продолжил задумчиво:
– Подставился мне, чтобы дружбу завязать.
Он сделал паузу, стараясь вызвать любопытствующий вопрос, – не вызвал, но интереса к своему рассказу не потерял.
– Он проводил исследования древнекитайских источников, обошел чуть ли не все монастыри Тибета, сделался ламой и нашел то, что искал – самую древнюю и таинственную школу единоборств Мопа-тене.
Поджаров говорил не спеша, размеренно, однако сильно волновался: волны, исходившие от него, даже пахли адреналином.
Финансист боролся с собственными чувствами.
– У нас в России существует некая бойцовская традиция, эдакая древняя кузница богатырей, тайный орден борцов. И будто дожил он до наших дней, сохранился и существует благодаря русскому святому Сергию Радонежскому.