– Пока не сирый – такой же, как ты. – Ражный отшвырнул щепу, с завистью глянув на хорошую, с березовым чернем, лопату в руках аракса.
– Вяхирь, что ли?
– Ражный.
– А, слыхал-слыхал, – вроде бы воспрял тот. – И отца твоего знал, Сергея Ерофеича…
– Я тоже слышал о твоем поединке."
"– Да это все блажь, примитивный знак протеста, – как-то невыразительно, сквозь сжатые губы вымолвил Калюжный. – Надоело смотреть на этот беспредел… А ты недолго погулял после Скифа!
– При чем здесь Скиф?
– Ты не понял? Из-за него тебя в Сирое затолкали.
– Да он вроде бы с победой ушел с ристалища…
– Но кулачный зачин ты выиграл. Старик десять лет учился бальным танцам, а ты переплясал. Это для него смерть. Уступить надо было старости. Разве Сергей Ерофеич не учил?
– Не учил…
– Значит, копай себе нору в Вещерских лесах. Могу лопату дать.
Разогревшись на ходу, Ражный сейчас ощутил озноб и, усевшись поплотнее, сжался в комок. Калюжный выглядел слишком благополучным (уже и берлога была!), чтоб пользоваться его благосклонностью.
– Я вотчинник… Не пристало мне в земле жить.
– В шалаше и недели не выдюжить. А от земли тепло идет.
– Избушку бы срубить… Ты где лопату достал?
– У одной вдовы позаимствовал.
– Мне калик сказал, тут покровителей нет. Мы же для них, как зеки, каторожники…
– Каторжников на Руси любили…
– Это на Руси. Здесь нас презирают.
Калюжный засмеялся:
– Это верно! Тоже не ожидал такого приема!.. Но я же казак. Если мне не дают – беру сам.
– Ладно, пойду я… – Ражный встал.
Чувствовалось, что дерзкому араксу, вне правил вызвавшему боярина на поединок, было тоскливо одному.
– Оставайся, переночуешь, – с надеждой предложил он. – Я вон камелек в берлоге сложил, по-черному можно топить…
– Нет, нельзя мне оставаться, брат, – с сожалением проговорил Ражный, заглядывая в берлогу. – Нам сейчас лучше поодиночке, каждому в своей норе…
– Почему?
Ражного подмывало рассказать, что еще будет время, когда бренка разведет араксов по двое, чтоб вырывали друг у друга «я» вместе с корнем, но это была чужая тайна, доверенная лично ему…
– Мы вдвоем с тобой до такого договоримся, – усмехнулся он, – что наутро сбежим из этого леса к чертовой матери.
– Да что замыслил? – Калюжный вонзил лопату и сел на порог своего жилища. – Убирают конкурентов! Всех строптивых в Сирое – глядишь, половина в мир уйдет.