– Мы им рот теперь заткнем… А что с Филином и старухами?
– Группу отправил, прочесывают деревни, – устало и безнадежно доложил Варан. – Пока нигде не появлялись. И старики эти исчезли. Кстати, они не местные, а откуда – никто не знает.
– Значит, и Филина теперь не найти, – для себя заключил Савватеев.
– Почему?..
– Потому что он со старухами ушел. А это все одна компания!
– Найдем, – твердо заверил Варан.
– Вы тут молодую женщину с детьми не видели?
– Женщин не наблюдали…
– Будьте осторожнее.
– А что такое?
– Поймает – изнасилует.
Командир диверсантов принял это за шутку и лишь ухмыльнулся.
Савватеев хотел сам отвести Агошкова, однако Варан перестраховался и послал своего офицера незаметно сопроводить до базы, хотя убийца не проявлял никакой агрессии и только просил, чтобы с сумерками его непременно отпустили, поскольку ему всю ночь надо охранять детей. Савватеев пообещал, что отпустит, чем расположил к себе бывшего егеря, и, пока возвращались на базу, Агошков неторопливо и в деталях рассказал ему все, что произошло в тот день тринадцать месяцев назад.
Пока эксперты водили Твистера по окрестным лесам, Савватеев намеревался допросить Карпенко, устроить ему очную ставку с живым трупом, зафиксировать их покаянные речи на пленку, а потом уже доложить руководству, чтоб вызвали на место прокуратуру. И только тогда предъявить обоих ФБРовцу.
"И пусть тот сам идет откапывать своего гражданина и расхлебывать эту мерзкую кашу с человечиной…
Он отсутствовал в общей сложности часа четыре, однако обстановка резко изменилась и спутала все планы. Еще по дороге к базе на связь вышел Финал и сообщил, что криминалист и медик вернулись из леса одни, без пассажира, который будто бы сначала все отставал, а потом вовсе потерялся, и все усилия вызвать его по радио или докричаться не увенчались успехом.